Испытание коньками

Москвичи, как известно, давно уже привыкли ко всему огромному и даже любят при случае прихвастнуть размерами "безразмерной". Если уж пушка, то непременно Царь-пушка, если храм, то самый высокий из всех православных. "Макдоналдс" на Пушкинской – это гимн фаст-фуду и одновременно самый большой ресторан быстрого питания в Европе. От разнообразных "Мег" и IKEA по окраинам Москвы захватывает дух у иностранцев – у них таких огромных магазинов не бывает. Во всяком случае, в таком количестве.

Москвичи, как известно, давно уже привыкли ко всему огромному и даже любят при случае прихвастнуть размерами "безразмерной". Если уж пушка, то непременно Царь-пушка, если храм, то самый высокий из всех православных. "Макдоналдс" на Пушкинской – это гимн фаст-фуду и одновременно самый большой ресторан быстрого питания в Европе. От разнообразных "Мег" и IKEA по окраинам Москвы захватывает дух у иностранцев – у них таких огромных магазинов не бывает. Во всяком случае, в таком количестве.

Удивительно, что даже при столь необъятных магазинах и ресторанах в них почти всегда очереди. В предновогоднем "Ашане" толпы людей из года в год сметают с прилавков буквально все, что можно положить в рот или под елку, очереди в "Макдоналдс" на 9 мая или День города могут сравниться разве что с такими же очередями в городские туалеты.

Это я все к чему? К тому, что какое развлечение для москвичей ни придумай, для него нужно очень много места. А если это развлечение еще и пришлось жителям столицы по вкусу, то пиши пропало: толпа и давка обеспечены.

В советской мифологии был такой образ счастливой семьи: молодой отец-инженер встает в субботу или воскресенье с утра пораньше, растирается холодной водой, завтракает яичницей, берет лыжи, не менее молодую жену и вместе с ней отправляется в лес на 10-километровую прогулку. Детишки, меж тем, встали еще раньше и весь день напролет гоняют шайбу на катке в соседнем дворе.

Прошли годы, и кое-что в спортивном досуге москвичей изменилось. Молодые родители, например, по-прежнему встают на те же лыжи или сноуборды, но отправляются не в поредевшее Подмосковье, а в австрийские Альпы. Детишки же, особенно те, что подошли к возрасту первой влюбленности, все так же берут коньки и мчат на каток. Только уже не во дворе, ибо там давно все заставлено гаражами, а на крупные, специально выстроенные для них катки.

И что же они видят на этих огромных, просто невероятных по скромным европейским меркам катках? Таких, как, например, в Парке культуры имени Горького?

Прежде всего, они видят очереди. Очереди на вход в Парк культуры – это, конечно, не советские очереди за колбасой, но простоять 10-20 минут на морозе удовольствие не из приятных. Ребятишкам, впрочем, все равно: уж они-то всегда найдут в таком же огромном, как и все в Москве, заборе парка лазейки и попадут на каток бесплатно.

Но вот дальше им все же придется отстоять очередь, причем уже не на улице, а в донельзя набитом помещении пункта аренды коньков. Образное выражение "как сельди в бочке" подходит к этому месту как нельзя лучше, особенно если учесть, что все "сельди" надели по две пары штанов, три пары носков и четыре свитера и выглядят поэтому как огромные бочки. В таких одеяниях и в свободном-то помещении снять ботинки и надеть коньки занятие довольно затруднительное, а уж в комнате, где нельзя ни нагнуться, ни сесть так, чтобы не зацепить кого-нибудь, уж решительно невозможно.

Но нашим детишкам все это нипочем. Ведь они пришли на каток задорно размахивать ногами и искать восторженные девичьи взгляды, которые бы следили за их вдохновенными пируэтами. Но что же они обнаруживают на самом катке?

Во-первых, они, к удивлению своему, почти не обнаруживают льда. То, что должно быть льдом, так плотно занесено снегом, что иногда вместе с коньком из одного конца катка в другой приходится переносить с собой целые сугробы. Но самое подлое – это даже не снег, а рытвины, скрывающиеся под ним. Лед на огромном московском катке напоминает автомобильную дорогу где-нибудь в глухой российской глубинке, на которой, как известно, в дыру в асфальте провалиться целиком может даже джип.

Во-вторых, наших ребят должна смущать публика, пришедшая покататься в субботний или воскресный вечер. Речь даже не о тех, кто совсем не умеет кататься или, наоборот, делает это слишком хорошо (они-то как раз развлекают конькобежцев лучше любого аттракциона), а о тех, кто пришел на каток по прихоти моды: как-никак "Звезды на льду" и "Ледниковые периоды" еще пару лет назад били все телевизионные рейтинги, а сборная России по хоккею дважды подряд выиграла чемпионат мира.

Ходить на каток – это модно. Но кататься на коньках, особенно если нет желания учиться это делать – утомительно. Поэтому для того, чтобы сказать другу или подруге, что был на катке, достаточно сделать пару-тройку заездов, а потом стоять в сторонке и, покуривая, потешаться над теми, кто неловко падает. Или – еще лучше – засесть в застекленное кафе, которых на огромном московском катке предостаточно, и попить глинтвейна или пива в компании.

Кстати, о пиве. Вот кто-нибудь может мне объяснить, почему на катках продают пиво? Кататься на льду – это же, вроде, здоровый образ жизни. Когда же по льду катит какой-нибудь великан с шапкой, "стоящей" на ушах и с открытой бутылкой пива, то получается совсем нездорово. Не только для великана, ему-то что, упал да дальше покатился, а для тех самых ребятишек, на которых великан то и дело наскакивает и проливает пиво.

Для того чтобы получить хоть какое-то удовольствие от катка, нашим ребятишкам можно сделать две вещи. Во-первых, не ходить на огромный московский каток, а найти себе каток поменьше – девушек там будет, конечно, не очень много, но зато гарантирован хотя бы минимально пристойный лед и отсутствие пивных великанов. Во-вторых, подождать сезон-два, когда коньковый ажиотаж спадет и вся модная тусовка займется чем-нибудь другим.

Керлингом, например.