Поездка белорусских депутатов в Абхазию и Южную Осетию не принесла существенных результатов. Ответа на вопрос о том, согласится ли Минск на признание этих республик, неофициально лоббируемое Россией, парламентарии так и не дали. И не дадут раньше весны: в повестке осенней сессии парламента обсуждения этой темы нет.
Поездка белорусских депутатов в Абхазию и Южную Осетию не принесла существенных результатов. Ответа на вопрос о том, согласится ли Минск на признание этих республик, неофициально лоббируемое Россией (официально российские власти утверждают, что давления в этом вопросе ни на кого не оказывают), парламентарии так и не дали. И, похоже, не дадут раньше весны: в повестке осенней сессии парламента обсуждения этой темы нет.
На любые попытки как-то ускорить этот процесс извне белорусские власти отвечают в привычном стиле. Депутаты ссылаются на сложность вопроса и необходимость учитывать национальные интересы их собственной страны. А президент Белоруссии (который, собственно, и должен сказать решающее слово) заявляет, что признать Абхазию и Южную Осетию в принципе готов, но никакого давления, даже со стороны союзнической России, не потерпит.
В прессе все это рассматривается как фон для затянувшегося торга между Лукашенко и Москвой. Как отмечала белорусский политолог Ольга Абрамова, поездка в Абхазию и Южную Осетию, организованная Минском, задумывалась для того, чтобы воздействовать как на Россию, так и на Европу. От Евросоюза, по ее словам, белорусские власти ждали уступок по введенным ранее визовым ограничениям (ЕС в итоге принял компромиссное решение, формально продлив санкции против белорусских чиновников, но фактически заморозив их действие). От России - приемлемых цен на энергоресурсы, а также кредита в несколько миллиардов долларов.
О цене признания высказывались самые разные мнения. Политолог Ярослав Романчук, к примеру, отмечал, что от России в данном случае белорусскому президенту нужны "большие деньги, гораздо большие, чем предлагает Москва, и гарантии нейтралитета Москвы на предстоящих президентских выборах". Впрочем, вне зависимости от того, какова запрошенная Минском или предложенная Москвой цена, пока очевидно только то, что договориться стороны не могут.
Визит белорусских депутатов в Закавказье (они разделились на несколько групп, посетив соответственно Абхазию, Южную Осетию и Грузию) теоретически мог бы сдвинуть процесс признания с мертвой точки. По итогам поездки ее участники обещали подготовить доклад, который позволил бы парламенту обосновать ту или иную позицию. Однако впоследствии выяснилось, что доклад не будет публичным. Глава парламентской комиссии по международным делам Сергей Маскевич, пытаясь объяснить, почему этот отчет надо непременно обсуждать в узком кругу, заявил, что его коллеги не хотят "красоваться" перед журналистами и не собираются устраивать "острое, красноречивое обсуждение" в присутствии прессы.
А чем, собственно, плохо "острое обсуждение"? Чем оно испугало публичного политика, которым является депутат парламента (тем более - глава комиссии по международным делам)? Наверное тем, что дебаты могли бы выявить отношение депутатов к признанию Абхазии и Южной Осетии. А заняв какую-то позицию до тех пор, пока не будет получена отмашка сверху (на принятие того или иного решения), парламентарии рисковали вызвать новый всплеск недовольства какой-то из заинтересованных сторон. То ли России, которая добивается международного признания отколовшихся от Грузии республик. То ли Евросоюза, который выступает против этого (и обещает Белоруссии существенное ухудшение отношений, если она на признание все же пойдет).
Впрочем, вскоре выяснилось и то, что даже если общественность и ознакомят с докладом, судить по нему о позиции парламента будет затруднительно. Замглавы комиссии по международным делам Владимир Кужанов заявил, что, к примеру, в отчете о поездке в Южную Осетию не будет никаких выводов. "Мы просто представим объективный доклад о том, что увидели в Южной Осетии, безо всяких выводов, просто констатация увиденного", - сказал он.
Как пояснил депутат, вопрос о поездке будет рассмотрен на заседании комиссии по международным делам, и она будет решать, что делать дальше: формулировать выводы или "вносить какие-то предложения". Сколько дней, недель или месяцев может занять этот процесс, Кужанов не уточнил, отметив лишь, что депутатам нужно время, "чтобы все осознать, систематизировать, изложить".
В сложившейся ситуации депутатов едва ли можно винить в затягивании процесса. Щекотливой темой статуса Абхазии и Южной Осетии они занялись не по собственной инициативе. Спустя полтора месяца после российско-грузинской войны Александр Лукашенко, которому Москва настойчиво намекала на то, что пора бы, дескать, проявить солидарность в отношении Абхазии и Южной Осетии (как выразился посол РФ в Минске Александр Суриков, "признать суверенитет или нет — это право Белоруссии, но мы, честно говоря, на это рассчитываем, как на самого близкого партнера Российской Федерации"), перепоручил признание парламенту. Президент тогда сослался на то, что не хочет принимать решение единолично, а кроме того, желает дать возможность высказаться депутатам парламента нового созыва. "У них могут быть другие аргументы и факты, которых я не знаю", - сказал он.
Едва ли, конечно, Лукашенко всерьез рассчитывал на то, что его маневру поверят в Москве и впредь будут адресовать свои претензии (по Абхазии и Южной Осетии) парламенту, а не президенту. Такой сценарий, наверное, сработал бы, будь парламент в Белоруссии действительно независимым. А лучше даже - оппозиционным. На деле депутаты известны лояльностью Лукашенко, и ни одного оппозиционера среди них нет. Одна из депутатов прежнего созыва, комментируя ситуацию по итогам последних выборов, заявляла, что "такого стерильного высшего законодательного органа Беларусь еще не знала". По ее мнению, среди парламентариев не найдется и нескольких человек, имеющих независимую позицию по вопросу Абхазии и Южной Осетии. "Если кто-то и захочет проголосовать против признания, - отмечала она, - то это произойдет по указке сверху".
"Эти люди [депутаты] в принципе не могут "созреть" или "не созреть", - соглашался лидер оппозиционной Объединенной гражданской партии Анатолий Лебедько. - Они только исполняют то, что им приказывают. Вот сегодня "не созрели", а завтра им поступит указание - и моментально примут решение". "У нас к сожалению, нет парламента, а есть отдел администрации президента, - добавил он. - "Созреет" Лукашенко, значит "созреет" и палата. Нет - значит будет "созревать" еще четыре года, сколько им отмерили считаться депутатами".
P.S. Сам Лукашенко по-прежнему уверяет, что давлению в этом вопросе не поддастся и примет решение тогда, когда сочтет нужным. Полгода назад белорусский президент рассказал, что за признание Абхазии и Южной Осетии с российской стороны было предложено полмиллиарда долларов, но продавать свою позицию он (Лукашенко) не стал. Позднее Лукашенко заявил, что решение о признании было почти принято, но помешала позиция самих российских властей (по словам президента, в Москве пытались представить дело так, что, дескать, "вот их (Белоруссию) наклонили и они признали").
Готовность не поддаваться давлению белорусскому президенту предстоит подтвердить в самое ближайшее время. Скоро как раз будет обсуждаться цена на российский газ для Белоруссии на 2010 год. Для России тарифы на газ, как, собственно, и сами поставки топлива зимой, остаются одним из наиболее сильных рычагов воздействия на соседей. Если в Москве решат применить его для того, чтобы добиться наконец долгожданного признания, то Лукашенко устоять против этого будет трудно. Зато, даже уступив, белорусский президент без труда сможет сохранить лицо. Достаточно будет лишь дать отмашку парламенту (неофициально), а уже депутаты сделают все остальное.
Ваш звонок очень важен для нас
Поездка белорусских депутатов в Абхазию и Южную Осетию не принесла существенных результатов. Ответа на вопрос о том, согласится ли Минск на признание этих республик, неофициально лоббируемое Россией, парламентарии так и не дали. И не дадут раньше весны: в повестке осенней сессии парламента обсуждения этой темы нет.
Поездка белорусских депутатов в Абхазию и Южную Осетию не принесла существенных результатов. Ответа на вопрос о том, согласится ли Минск на признание этих республик, неофициально лоббируемое Россией (официально российские власти утверждают, что давления в этом вопросе ни на кого не оказывают), парламентарии так и не дали. И, похоже, не дадут раньше весны: в повестке осенней сессии парламента обсуждения этой темы нет.
На любые попытки как-то ускорить этот процесс извне белорусские власти отвечают в привычном стиле. Депутаты ссылаются на сложность вопроса и необходимость учитывать национальные интересы их собственной страны. А президент Белоруссии (который, собственно, и должен сказать решающее слово) заявляет, что признать Абхазию и Южную Осетию в принципе готов, но никакого давления, даже со стороны союзнической России, не потерпит.
В прессе все это рассматривается как фон для затянувшегося торга между Лукашенко и Москвой. Как отмечала белорусский политолог Ольга Абрамова, поездка в Абхазию и Южную Осетию, организованная Минском, задумывалась для того, чтобы воздействовать как на Россию, так и на Европу. От Евросоюза, по ее словам, белорусские власти ждали уступок по введенным ранее визовым ограничениям (ЕС в итоге принял компромиссное решение, формально продлив санкции против белорусских чиновников, но фактически заморозив их действие). От России - приемлемых цен на энергоресурсы, а также кредита в несколько миллиардов долларов.
О цене признания высказывались самые разные мнения. Политолог Ярослав Романчук, к примеру, отмечал, что от России в данном случае белорусскому президенту нужны "большие деньги, гораздо большие, чем предлагает Москва, и гарантии нейтралитета Москвы на предстоящих президентских выборах". Впрочем, вне зависимости от того, какова запрошенная Минском или предложенная Москвой цена, пока очевидно только то, что договориться стороны не могут.
Визит белорусских депутатов в Закавказье (они разделились на несколько групп, посетив соответственно Абхазию, Южную Осетию и Грузию) теоретически мог бы сдвинуть процесс признания с мертвой точки. По итогам поездки ее участники обещали подготовить доклад, который позволил бы парламенту обосновать ту или иную позицию. Однако впоследствии выяснилось, что доклад не будет публичным. Глава парламентской комиссии по международным делам Сергей Маскевич, пытаясь объяснить, почему этот отчет надо непременно обсуждать в узком кругу, заявил, что его коллеги не хотят "красоваться" перед журналистами и не собираются устраивать "острое, красноречивое обсуждение" в присутствии прессы.
А чем, собственно, плохо "острое обсуждение"? Чем оно испугало публичного политика, которым является депутат парламента (тем более - глава комиссии по международным делам)? Наверное тем, что дебаты могли бы выявить отношение депутатов к признанию Абхазии и Южной Осетии. А заняв какую-то позицию до тех пор, пока не будет получена отмашка сверху (на принятие того или иного решения), парламентарии рисковали вызвать новый всплеск недовольства какой-то из заинтересованных сторон. То ли России, которая добивается международного признания отколовшихся от Грузии республик. То ли Евросоюза, который выступает против этого (и обещает Белоруссии существенное ухудшение отношений, если она на признание все же пойдет).
Впрочем, вскоре выяснилось и то, что даже если общественность и ознакомят с докладом, судить по нему о позиции парламента будет затруднительно. Замглавы комиссии по международным делам Владимир Кужанов заявил, что, к примеру, в отчете о поездке в Южную Осетию не будет никаких выводов. "Мы просто представим объективный доклад о том, что увидели в Южной Осетии, безо всяких выводов, просто констатация увиденного", - сказал он.
Как пояснил депутат, вопрос о поездке будет рассмотрен на заседании комиссии по международным делам, и она будет решать, что делать дальше: формулировать выводы или "вносить какие-то предложения". Сколько дней, недель или месяцев может занять этот процесс, Кужанов не уточнил, отметив лишь, что депутатам нужно время, "чтобы все осознать, систематизировать, изложить".
В сложившейся ситуации депутатов едва ли можно винить в затягивании процесса. Щекотливой темой статуса Абхазии и Южной Осетии они занялись не по собственной инициативе. Спустя полтора месяца после российско-грузинской войны Александр Лукашенко, которому Москва настойчиво намекала на то, что пора бы, дескать, проявить солидарность в отношении Абхазии и Южной Осетии (как выразился посол РФ в Минске Александр Суриков, "признать суверенитет или нет — это право Белоруссии, но мы, честно говоря, на это рассчитываем, как на самого близкого партнера Российской Федерации"), перепоручил признание парламенту. Президент тогда сослался на то, что не хочет принимать решение единолично, а кроме того, желает дать возможность высказаться депутатам парламента нового созыва. "У них могут быть другие аргументы и факты, которых я не знаю", - сказал он.
Едва ли, конечно, Лукашенко всерьез рассчитывал на то, что его маневру поверят в Москве и впредь будут адресовать свои претензии (по Абхазии и Южной Осетии) парламенту, а не президенту. Такой сценарий, наверное, сработал бы, будь парламент в Белоруссии действительно независимым. А лучше даже - оппозиционным. На деле депутаты известны лояльностью Лукашенко, и ни одного оппозиционера среди них нет. Одна из депутатов прежнего созыва, комментируя ситуацию по итогам последних выборов, заявляла, что "такого стерильного высшего законодательного органа Беларусь еще не знала". По ее мнению, среди парламентариев не найдется и нескольких человек, имеющих независимую позицию по вопросу Абхазии и Южной Осетии. "Если кто-то и захочет проголосовать против признания, - отмечала она, - то это произойдет по указке сверху".
"Эти люди [депутаты] в принципе не могут "созреть" или "не созреть", - соглашался лидер оппозиционной Объединенной гражданской партии Анатолий Лебедько. - Они только исполняют то, что им приказывают. Вот сегодня "не созрели", а завтра им поступит указание - и моментально примут решение". "У нас к сожалению, нет парламента, а есть отдел администрации президента, - добавил он. - "Созреет" Лукашенко, значит "созреет" и палата. Нет - значит будет "созревать" еще четыре года, сколько им отмерили считаться депутатами".
P.S. Сам Лукашенко по-прежнему уверяет, что давлению в этом вопросе не поддастся и примет решение тогда, когда сочтет нужным. Полгода назад белорусский президент рассказал, что за признание Абхазии и Южной Осетии с российской стороны было предложено полмиллиарда долларов, но продавать свою позицию он (Лукашенко) не стал. Позднее Лукашенко заявил, что решение о признании было почти принято, но помешала позиция самих российских властей (по словам президента, в Москве пытались представить дело так, что, дескать, "вот их (Белоруссию) наклонили и они признали").
Готовность не поддаваться давлению белорусскому президенту предстоит подтвердить в самое ближайшее время. Скоро как раз будет обсуждаться цена на российский газ для Белоруссии на 2010 год. Для России тарифы на газ, как, собственно, и сами поставки топлива зимой, остаются одним из наиболее сильных рычагов воздействия на соседей. Если в Москве решат применить его для того, чтобы добиться наконец долгожданного признания, то Лукашенко устоять против этого будет трудно. Зато, даже уступив, белорусский президент без труда сможет сохранить лицо. Достаточно будет лишь дать отмашку парламенту (неофициально), а уже депутаты сделают все остальное.