Британские и испанские искусствоведы поставили посетителей мадридского музея Прадо в сложное положение: еще год назад там можно было видеть фантасмагорическое полотно Гойи "Колосс" и восхищаться им. Теперь оказалось, что это не Гойя, а его ученик, способный, но не особенно даровитый. Но карлик ли он на плечах гиганта?
Поэт Хуан Баутиста Арриаса написал в начале 1800-х годов стихотворение "Пиренейское пророчество", в котором были строки о гиганте, что поднимется из гор и отомстит за страдания измученного войной испанского народа. Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес, видевший своими глазами расстрел французскими солдатами повстанцев в Мадриде, стихотворение Арриасы знал, и на протяжении многих лет искусствоведы полагали, что находящийся в Прадо холст, известный как "El Coloso", то есть "Колосс", написан художником под воздействием фантасмагорического мстителя из "Пророчества".
В этом была убеждена и Мануэла Мена Маркес, ведущий эксперт по живописи Гойи, составительница многих каталогов его работ. Однако в 2009 году она опубликовала пространное исследование, в котором доказала, что "Колосс" не принадлежал Гойе, а был написан художником его круга, человеком, по-видимому, одаренным, но определенно не гением. Таким образом, Прадо лишился полотна с ярлыком "шедевр". Впрочем, этому замечательному музею шедевров не занимать, а проделанная Мануэлой Мена Маркес работа делает честь научной репутации мадридского собрания.
"Колосс" - это большое (116 на 105 сантиметров) полотно, изображающее повернутую к зрителю спиной человеческую фигуру, голова которой упирается в темное небо, а ноги не видны за горной грядой. Колосс сжимает кулак, но делает ли он это в отчаянии или в гневе, сказать трудно. На переднем плане видны горы, лес и потоки людей, бегущих или едущих в повозках. Центр холста прорезает яркий свет, озаряющий торс гиганта.
Самое раннее упоминание о картине датируется 1874 годом: тогда она принадлежала маркизу Пералес-и-Тороса. В каталоге маркиза полотно было описано как "пророческая аллегория бедствий, произошедших во время войны за независимость; подлинник Гойи".
В Прадо "Колосс" попал в 1931 году вместе с другими полотнами из собрания коллекционера Педро Фернандеса Дюрана. При каких обстоятельствах и когда полотно оказалось у Дюрана, не вполне ясно, но еще в 1917 году его видел Аурелиано де Беруэте, крупный специалист по Гойе, в начале 1920-х возглавлявший Прадо. Де Беруэте составил каталог композиций и персонажей Гойи (книга до сих пор не опубликована) и включил в него описание "Колосса".
Формально "Колосс" стал частью музейного фонда Прадо в 1931-м. Особенных сомнений в авторстве полотна ни у кого не возникло. В 1940-х Санчес Кантон, заместитель директора музея, обнаружил запись в инвентаре холстов Гойи, где под 1812 годом упоминается некий "гигант". Предположение о том, что "гигант" и "Колосс" - одно и тоже, показалось логичным, и до 1990-х никто его не оспаривал.
В Прадо хранится огромное количество работ Гойи, в том числе его знаменитые полотна "Маха обнаженная", "Третье мая 1808 года в Мадриде", "Сатурн, пожирающий своего сына". "Колосс" не попадал в этот первый ряд, но входил в костяк менее растиражированных, но важных работ "второго эшелона". Картину регулярно показывали на выставках по обе стороны Атлантики в 1990-х, и только тогда ее авторство начало волновать искусствоведов, причем не испанских, а британских и американских. Их смущала странная композиция, непривычная палитра, небрежно и нехарактерно для Гойи написанный стаффаж (фигурки людей и животных на переднем плане).
В 2001 году британская исследовательница Джульет Уилсон-Барро опубликовала статью, в которой поставила под сомнение принадлежность Гойе не только "Колосса", но и еще одной картины - "Молочницы из Бордо", написанной художником незадолго до смерти. Доводы Уилсон-Барро произвели впечатление на экспертов Прадо, и они начали готовить собственное исследование. Специалистам хорошо известна политика мадридского музея в отношении картин со спорной репутацией: не выставлять их до полного выяснения обстоятельств. К весне 2008 года, когда в Испании отмечали двухсотлетие вторжения Наполеона, выводы явно были сделаны, потому что "Колосс" из экспозиции, посвященной войне, исчез.
Результаты расследования музей опубликовал в январе 2009 года. Мануэла Мена Маркес, автор статьи и в настоящее время главный реставратор Прадо, сопоставила бесспорные образцы техники Гойи с фрагментами "Колосса" и пришла к выводу, что полотно написано страстным почитателем Гойи, человеком одухотворенным, но менее одаренным, к тому же посредственным рисовальщиком. Скорее всего, этим художником был ученик Гойи Асенсио Хулиа, о котором мало что известно и от которого сохранилось лишь небольшое количество работ.
Существует другая точка зрения, согласно которой "Колосс" можно рассматривать как новаторское полотно Гойи, в котором он отказался от старых приемов и осваивал живописное пространство по-новому. Такого мнения придерживается британский искусствовед Найджел Глендиннинг.
Конечно, для историков искусства споры об атрибуции картин - лакомый кусок. Но что делать зрителям, которым долго внушали, что вот это полотно - первостатейный шедевр, а теперь разъяснили, что это ученическая работа? Как минимум, привыкать к новому положению вещей, как максимум - выбирать между собственным мнением и мнением специалистов.
Разжалованный "Колосс"
Британские и испанские искусствоведы поставили посетителей мадридского музея Прадо в сложное положение: еще год назад там можно было видеть фантасмагорическое полотно Гойи "Колосс" и восхищаться им. Теперь оказалось, что это не Гойя, а его ученик, способный, но не особенно даровитый. Но карлик ли он на плечах гиганта?
Поэт Хуан Баутиста Арриаса написал в начале 1800-х годов стихотворение "Пиренейское пророчество", в котором были строки о гиганте, что поднимется из гор и отомстит за страдания измученного войной испанского народа. Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес, видевший своими глазами расстрел французскими солдатами повстанцев в Мадриде, стихотворение Арриасы знал, и на протяжении многих лет искусствоведы полагали, что находящийся в Прадо холст, известный как "El Coloso", то есть "Колосс", написан художником под воздействием фантасмагорического мстителя из "Пророчества".
В этом была убеждена и Мануэла Мена Маркес, ведущий эксперт по живописи Гойи, составительница многих каталогов его работ. Однако в 2009 году она опубликовала пространное исследование, в котором доказала, что "Колосс" не принадлежал Гойе, а был написан художником его круга, человеком, по-видимому, одаренным, но определенно не гением. Таким образом, Прадо лишился полотна с ярлыком "шедевр". Впрочем, этому замечательному музею шедевров не занимать, а проделанная Мануэлой Мена Маркес работа делает честь научной репутации мадридского собрания.
"Колосс" - это большое (116 на 105 сантиметров) полотно, изображающее повернутую к зрителю спиной человеческую фигуру, голова которой упирается в темное небо, а ноги не видны за горной грядой. Колосс сжимает кулак, но делает ли он это в отчаянии или в гневе, сказать трудно. На переднем плане видны горы, лес и потоки людей, бегущих или едущих в повозках. Центр холста прорезает яркий свет, озаряющий торс гиганта.
Самое раннее упоминание о картине датируется 1874 годом: тогда она принадлежала маркизу Пералес-и-Тороса. В каталоге маркиза полотно было описано как "пророческая аллегория бедствий, произошедших во время войны за независимость; подлинник Гойи".
В Прадо "Колосс" попал в 1931 году вместе с другими полотнами из собрания коллекционера Педро Фернандеса Дюрана. При каких обстоятельствах и когда полотно оказалось у Дюрана, не вполне ясно, но еще в 1917 году его видел Аурелиано де Беруэте, крупный специалист по Гойе, в начале 1920-х возглавлявший Прадо. Де Беруэте составил каталог композиций и персонажей Гойи (книга до сих пор не опубликована) и включил в него описание "Колосса".
Формально "Колосс" стал частью музейного фонда Прадо в 1931-м. Особенных сомнений в авторстве полотна ни у кого не возникло. В 1940-х Санчес Кантон, заместитель директора музея, обнаружил запись в инвентаре холстов Гойи, где под 1812 годом упоминается некий "гигант". Предположение о том, что "гигант" и "Колосс" - одно и тоже, показалось логичным, и до 1990-х никто его не оспаривал.
В Прадо хранится огромное количество работ Гойи, в том числе его знаменитые полотна "Маха обнаженная", "Третье мая 1808 года в Мадриде", "Сатурн, пожирающий своего сына". "Колосс" не попадал в этот первый ряд, но входил в костяк менее растиражированных, но важных работ "второго эшелона". Картину регулярно показывали на выставках по обе стороны Атлантики в 1990-х, и только тогда ее авторство начало волновать искусствоведов, причем не испанских, а британских и американских. Их смущала странная композиция, непривычная палитра, небрежно и нехарактерно для Гойи написанный стаффаж (фигурки людей и животных на переднем плане).
В 2001 году британская исследовательница Джульет Уилсон-Барро опубликовала статью, в которой поставила под сомнение принадлежность Гойе не только "Колосса", но и еще одной картины - "Молочницы из Бордо", написанной художником незадолго до смерти. Доводы Уилсон-Барро произвели впечатление на экспертов Прадо, и они начали готовить собственное исследование. Специалистам хорошо известна политика мадридского музея в отношении картин со спорной репутацией: не выставлять их до полного выяснения обстоятельств. К весне 2008 года, когда в Испании отмечали двухсотлетие вторжения Наполеона, выводы явно были сделаны, потому что "Колосс" из экспозиции, посвященной войне, исчез.
Результаты расследования музей опубликовал в январе 2009 года. Мануэла Мена Маркес, автор статьи и в настоящее время главный реставратор Прадо, сопоставила бесспорные образцы техники Гойи с фрагментами "Колосса" и пришла к выводу, что полотно написано страстным почитателем Гойи, человеком одухотворенным, но менее одаренным, к тому же посредственным рисовальщиком. Скорее всего, этим художником был ученик Гойи Асенсио Хулиа, о котором мало что известно и от которого сохранилось лишь небольшое количество работ.
Существует другая точка зрения, согласно которой "Колосс" можно рассматривать как новаторское полотно Гойи, в котором он отказался от старых приемов и осваивал живописное пространство по-новому. Такого мнения придерживается британский искусствовед Найджел Глендиннинг.
Конечно, для историков искусства споры об атрибуции картин - лакомый кусок. Но что делать зрителям, которым долго внушали, что вот это полотно - первостатейный шедевр, а теперь разъяснили, что это ученическая работа? Как минимум, привыкать к новому положению вещей, как максимум - выбирать между собственным мнением и мнением специалистов.