26.12.2008 12:40

Победителей не судят

Августовские события на Кавказе за считанные дни если и не перекроили сложившийся мировой порядок, то смогли существенно его потрясти. После войны в Южной Осетии на карте мира, по версии Кремля, появилось два новых независимых государства, дипломатические и прочие отношения между Москвой и Тбилиси были надолго разорваны, Россия ненадолго рассорилась с Западом, и мир на некоторое время замер в предвкушении новой "холодной войны". Последней, к счастью, пока не случилось.

Существуют две основные версии того, как началась война в Южной Осетии. Согласно первой из них, Грузия вероломно напала на Южную Осетию, Россия вмешалась и помогла осетинам отбить агрессию. Приверженцы второй утверждают, что это Россия вероломно напала на Грузию, которая занималась решением своих внутригосударственных задач. Даже сейчас, спустя несколько месяцев после того, как война закончилась, все остались при своем, единственно верном мнении.

Много мелких пакостей

Отношения между Москвой и Тбилиси стали портиться задолго до августовских событий 2008 года. Приход к власти в Грузии Михаила Саакашвили, которому гораздо более перспективным виделось сотрудничество с США и блоком НАТО, чем с Россией, ознаменовал собой существенные изменения во внешней политике кавказского государства. Одной из главных задач Саакашвили стало восстановление территориальной целостности Грузии, то есть приведение под руку Тбилиси мятежных территорий - Южной Осетии и Абхазии, фактически отколовшихся от страны за время правления Гамсахурдии и Шеварднадзе. Если последний, в 1992 году развязав очередной виток осетино-грузинского противостояния, впоследствии отказался от подобных методов и худо-бедно пытался удерживать ситуацию в равновесии, то Саакашвили не стал следовать его примеру и начал раскачивать лодку, предприняв ряд довольно агрессивных мер по присоединению утраченных территорий. Но до открытого военного противостояния, подобного войне 1989-1992 годов, дело все же пока не доходило.

В действиях Саакашвили была своя логика. Абхазия и Южная Осетия являются главными преградами Грузии на пути в НАТО - члены Североатлантического альянса недвусмысленно заявили, что союзник с неразрешенными территориальными конфликтами им не нужен. Очевидно, именно после отказа в предоставлении плана действий по членству в НАТО в апреле 2008 года в Тбилиси стали всерьез думать о том, как бы поскорее покончить с сепаратистами.

Москве, в свою очередь, не очень хотелось оставлять зависимых и лояльных союзников в Сухуми и Цхинвали на произвол судьбы. Бюджеты обеих республик в значительной степени зависят от России, а более половины жителей Абхазии и Южной Осетии имеют российские паспорта. Ну и естественно, Москва в последнюю очередь хочет вступления Грузии в НАТО. И пока Тбилиси не контролирует мятежные республики, о расширении Североатлантического альянса за счет Грузии можно не беспокоиться.

Конфликт интересов вылился в череду скандалов. Обвинения в нарушении тех или иных пунктов мирных соглашений, превышении полномочий, шпионаже, аннексии и бог знает в чем еще сыпались с обеих сторон как из рога изобилия на протяжении нескольких лет. Далеко идущих последствий большинство из них не имело, если не считать очень некрасивой антигрузинской кампании в России в 2006 году.

К этому давно все привыкли. Разовые обострения отношений между Южной Осетией (читай - Россией) и Грузией происходили регулярно, сопровождаясь обстрелами, взрывами, гибелью людей и потоками взаимных обвинений и угроз. Но принято было считать, что для грузин это обычная демонстрация своей непокорности северному соседу, а Кремль никогда не пошлет на помощь осетинам нечто большее, чем батальон миротворцев с неясными полномочиями. Даже череда инцидентов с грузинскими БПЛА, весной этого года зачастившими в воздушное пространство Абхазии, никого особо не насторожила. Южная Осетия, Россия и Грузия находились в состоянии постоянной готовности к чему-то, и все же в то, что на Кавказе возможна новая большая война, мало кто верил. Как выяснилось, напрасно.

Война

В конце июля - начале августа обстрелам из огнестрельного оружия, гранатометов и минометов подверглись южноосетинские и грузинские населенные пункты. Тбилиси обвинял в эскалации напряжения южноосетинских сепаратистов, в Цхинвали ответственность возлагали на грузинских агрессоров. В 19:00 7 августа Грузия объявила о прекращении огня в одностороннем порядке. Спустя несколько часов после этого заявления начался внезапный артобстрел Цхинвали.

По словам наблюдателей от ОБСЕ, Грузия открыла огонь первой: артобстрел Цхинвали и других населенных пунктов Южной Осетии начался около 23:30. Через несколько часов Грузия ввела на территорию мятежной республики наземные войска. Как заявил генерал Мамука Курашвили, в Южной Осетии "началась операция по наведению конституционного порядка". Впоследствии за это высказывание генерал получил строгий выговор.

Около 2 часов ночи 8 августа южноосетинские власти заявили о том, что начался штурм Цхинвали. Через полтора часа танковые соединения грузинской армии двинулись на город. Затем стало известно, что удары по территории Южной Осетии нанесла грузинская авиация, а также что под обстрел попал батальон российских миротворцев. К 9 утра грузинские СМИ отрапортовали о взятии Цхинвали, а Тбилиси пообещал амнистию руководству непризнанной республики в случае его добровольной явки с повинной.

Если бы сообщения грузинских журналистов соответствовали действительности, если бы к утру 8 августа войскам Саакашвили действительно удалось водрузить флаг над Цхинвали, подавить сопротивление осетинской стороны, продвинуться в глубь совсем небольшой по размерам республики и взять под контроль стратегически важный южный выход из Рокского тоннеля, соединяющего Россию с Южной Осетией, Грузия могла бы праздновать победу. Расчет Саакашвили на то, что Россия не решится или не успеет вмешаться в происходящее, имел под собой все основания. Нападение на Цхинвали было приурочено к открытию Олимпийских игр в Пекине, и Владимир Путин, которого и в Тбилиси, и на Западе по-прежнему считали человеком номер один в России, улетел в Китай для участия в торжественной церемонии. В то, что президент Дмитрий Медведев, которого также в те дни не было в Москве, сумеет взять ситуацию в свои руки и действовать самостоятельно, мало кто верил.

Российские власти и в самом деле поначалу отреагировали вяло. На улицах Цхинвали вовсю хозяйничали грузинские танки, сообщения одно тревожнее другого каждый час шли по всем российским телеканалам, а официальная Москва молчала. Правда, уже утром 8 августа по требованию Кремля в Нью-Йорке был срочно созван Совет безопасности ООН. Члены Совбеза выразили искреннюю озабоченность обострением конфликта, однако осудить применение силы со стороны Грузии не решились. Казалось, вот-вот все будет кончено: счет пошел на часы.

Но именно нескольких часов Саакашвили и не хватило для триумфа. Оказалось, что осетинские ополченцы, оставшиеся в Цхинвали, не сложили оружие, а оказали сопротивление грузинским частям, не позволив им овладеть городом. Оказалось, что российское руководство не пребывало в растерянности, а срочно готовило крупную военную операцию. Оказалось, наконец, что решение Совбеза ООН сыграло на руку Кремлю - отказавшись осудить агрессора, международное сообщество тем самым развязало Москве руки для проведения силовой операции.

После этого события стали развиваться молниеносно: Путин выступил с угрозами в адрес Грузии, Медведев с экранов телевизоров пообещал защитить россиян в Южной Осетии и наказать виновных в гибели мирного населения. Апофеоз наступил в три часа дня с очередным новостным выпуском "Первого канала", операторам которого удалось снять танковую колонну 58-й армии, движущуюся по Зарской дороге в сторону Цхинвали. После этого уже никто не сомневался в том, что война началась и Россия в ней принимает самое активное участие.

К 9 августа Москва перебросила через Рокский тоннель в зону конфликта танковые, мотострелковые и разведывательные подразделения, а российская военная авиация начала наносить удары по позициям грузинских военных как в Южной Осетии, так и на территории Грузии. Президент Медведев утром того же дня официально объявил о начале "операции по принуждению к миру". Официальный Тбилиси попросил международное сообщество оказать помощь в борьбе с российской агрессией, однако о провале своей операции в Южной Осетии заявлять не торопился.

В тот же день власти Абхазии заявили о намерении вытеснить грузинских полицейских из Кодорского ущелья. Фактически был открыт второй, абхазский фронт войны на Кавказе.

10 августа Грузия официально объявила о выводе всех своих воинских подразделений с территории непризнанной республики. Российские подразделения начали активные действия на территории Грузии. Удары наносились по стратегическим объектам, военным базам и аэродромам.

11 августа российские войска вошли на территорию Грузии. Впоследствии стало известно, что, выйдя из Абхазии и Южной Осетии, они продвинулись в глубь страны и захватили несколько крупных военных баз и складов, в частности в Гори, Сенаки и Поти. Тбилиси утверждал, что российская армия захватывала целые города, однако впоследствии эта информация опровергалась как российскими, так и грузинскими официальными лицами. В военной операции принял участие ВМФ России, корабли которого впервые со времен Второй мировой войны вступили в морской бой с противником; источники в руководстве Грузии утверждали, что, помимо этого, российские военные сожгли в порту Поти несколько катеров грузинской береговой охраны.

Вашингтон и Москва стали обмениваться резкими заявлениями. Представитель США в ООН Залмай Халилзад обвинил Россию в агрессии и попытке свергнуть демократический строй в Грузии; российский представитель Виталий Чуркин, в свою очередь, напомнил американцам про Ирак и поинтересовался, какими темпами там идет поиск оружия массового поражения.

К 12 августа ни у кого уже не оставалось сомнений в том, что "установить конституционный порядок" в Южной Осетии Грузии не удалось. Медведев объявил об окончании российской операции по принуждению к миру и согласовал план мирного урегулирования конфликта, подготовленный Францией. Фактически, именно 12 августа считается днем официального окончания войны в Южной Осетии, хотя мелкие стычки в зоне конфликта продолжались еще несколько дней, а войска с территории Грузии РФ вывела лишь в октябре 2008 года.

Число жертв с обеих сторон до сих пор толком не известно. Власти Южной Осетии (а вместе с ними и МИД РФ) уверены, что число погибших мирных жителей при штурме Цхинвали составило от 1200 до 2000 человек. Всевозможные правозащитники считают, что эта цифра сильно завышена и что на самом деле в республике погибли 300-400 человек. В Тбилиси утверждают, что за время военного противостояния погибли 228 граждан Грузии. Военные потери со стороны России насчитывают 71 человека, со стороны Грузии - 144 человека.

Война информационная

После августовских событий многие наблюдатели отмечали, что хотя России и удалось выиграть войну "настоящую", война информационная, особенно во время конфликта и в первые дни после него, Москвой была проиграна вчистую.

На обстрелы в Южной Осетии и даже на полномасштабный штурм Цхинвали западные СМИ в первые часы после начала конфликта не обращали никакого внимания. И действительно, для среднего зарубежного читателя "Georgia" - это прежде всего американский штат, а слово "Кавказ" и некий мятежный регион с труднопроизносимым названием вряд ли были способны привлечь западную аудиторию. Когда в конфликт вмешалась Россия, ситуация кардинально изменилась. Вместо открытия Олимпийских игр в Пекине все мировые СМИ, кроме, пожалуй, китайских и профильно-спортивных, бросились освещать войну, затеянную Россией с маленьким демократическим государством, которое к тому же собирается в НАТО.

Россия ограничила доступ журналистов, в частности зарубежных, в зону конфликта. В Южной Осетии работали преимущественно команды центральных российских телеканалов, и кадры, снятые корреспондентами, доставались "Первому" или "России". Россиянам рассказывали о войне, не скупясь на эпитеты: фразы наподобие "Грузия под покровом ночи вероломно напала..." были в репортажах не исключением, а правилом. О том, что за войной могут следить не только в России и не только русскоговорящие зрители, в Москве, кажется, особо не задумывались. Зато об этом задумались в Тбилиси и отключили все российские телеканалы и русскоязычный сегмент сети Интернет.

Грузия предоставила иностранным журналистам все условия для работы в зоне боевых действий. В Тбилиси был открыт специальный штаб, где журналисты могли получить оперативную информацию от грузинских источников. Саакашвили не скупился на интервью и в красках описывал самолично увиденные им зверства российских военных и надписи "Это для НАТО" на сброшенных русскими бомбах.

Против России невольно сыграло одно из основных правил современной журналистики, согласно которому сенсационность новости оказывается гораздо важнее того, соответствует ли она действительности. Так, накануне подписания мирного соглашения грузинские власти заявили о крупномасштабном наступлении танковых соединений на Тбилиси. Саакашвили, выступая в эфире CNN, взахлеб говорил, что его страна на грани уничтожения и что он будет защищать столицу до последней капли крови. Эфир сопровождался крупной надписью на экране о том, что русские наступают на Тбилиси. Когда через 15 минут выяснилось, что на самом деле за российские танки в Тбилиси приняли грузинские, никто не удосужился снова побеседовать с Саакашвили или хотя бы столь же большими буквами написать опровержение.

Единственным ответом России на абсолютное господство Грузии в информационном пространстве стали ежедневные конференции с участием председателя Военно-научного комитета Генерального штаба Вооруженных Сил РФ Анатолия Ноговицына. Его выступления внимательно слушали только жители России и цитировали одни лишь российские журналисты. Запад особого внимания на рассказы Ноговицына о войне в Южной Осетии не обращал.

Первыми из зарубежных СМИ, которые усомнились в том, что Грузия не несет никакой ответственности за военное противостояние, стали британские газеты (несмотря на довольно жесткую антироссийскую позицию министра иностранных дел Великобритании Дэвида Милибэнда). В течение нескольких последующих недель тон сменили и в изданиях из других стран. Формулировка "российская агрессия" исчезла из посвященных войне материалов, поток критики в адрес Москвы постепенно сошел на нет. Сейчас, спустя четыре месяца после войны, в статьях западных журналистов хоть и указывается на то, что Россия с применением силы перестаралась, но и Грузия уже не предстает в роли страны, на которую напали просто так. Под большим вопросом оказалось, в частности, заявление грузинских властей о том, что нападение на Южную Осетию было вынужденным ответом на угрозу со стороны РФ. Никаких доказательств того, что Россия собиралась вторгнуться на территорию Грузии (ранее этот факт был принят Западом на веру) до сих пор предъявлено не было.

Война бюрократическая и дипломатическая

Сразу после начала войны на Кавказе Евросоюз и США заняли недвусмысленную позицию. Действия России были названы агрессией и подвергнуты резкой критике администрацией президента США и самим Джорджем Бушем, многие страны - члены Евросоюза также встали на сторону Грузии. Кондолизза Райс грозила России международной изоляцией, кандидаты в президенты США Джон Маккейн и Барак Обама соревновались в красноречии и обещали усмирить Кремль после своего прихода к власти. ЕС начал спешные приготовления к экстренным заседаниям, чтобы решить, как дальше быть с Россией.

Однако на этом поле Россия проигрывать не собиралась. Тут, как и в случае с самой военной операцией, произошло то, чего никто не ожидал: МИД РФ стал огрызаться, не стесняясь в выражениях. Упомянутая выше перепалка между Халилзадом и Чуркиным в ООН была лишь одним из многих примеров того, как жестко российские дипломаты реагировали на любую критику действий Кремля. Самым запоминающимся, однако, стал загадочный телефонный разговор между главой МИД РФ Сергеем Лавровым и его британским коллегой Дэвидом Милибэндом.

Неизвестный источник в британских дипломатических кругах рассказал изданию Telegraph, что Лавров, пытаясь объяснить Милибэнду, что произошло на Кавказе на самом деле, использовал следующую фразу: "Ты кто такой, чтобы читать мне, б**дь, нотации?!" Британские читатели издания приняли эту заметку с восторгом и выражали Лаврову уважение и похвалу, однако эта история была слишком прекрасна, чтобы оказаться правдивой. В итоге выяснилось, что никаких "нотаций" не было, а единственный раз матерщина из уст Лаврова в беседе с Милибэндом прозвучала при упоминании Михаила Саакашвили. Причем Лавров не сам обозвал президента Грузии, а просто познакомил британского коллегу с высказыванием одного из европейских политиков.

При этом, однако, несмотря на поддержку Тбилиси на словах, реальной помощи ни Европа, ни США Грузии оказывать не стали, хотя Саакашвили призывал международное сообщество к силовому вмешательству. Очевидно, ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе оказались не готовы к войне с Россией ради одного лояльного президента маленькой демократической страны. Все, чем ограничились США - это, не считая громких заявлений, поставка гуманитарной помощи. Правда, миссия была поручена Пентагону. В России забеспокоились, что под видом гуманитарных грузов американцы везут Грузии оружие. Депутаты Госдумы наперебой утверждали, что на военных кораблях еду и бинты не возят. Но скорее всего, российские парламентарии сгущали краски: ВМС США не располагают гражданскими судами и действительно вынуждены были везти продовольствие в Грузию на боевых кораблях. При этом все же обилие кораблей НАТО у берегов Грузии изрядно потрепало нервы россиянам.

На угрозы международной изоляции и новой "холодной войны" в Москве отреагировали в стиле: "А не будут покупать, отключим газ". Сотрудничество с НАТО было заморожено, диалог с ЕС на время приостановлен, а вступление России в ВТО, и без всяких войн затянувшееся на полтора десятилетия, стало еще более далекой перспективой.

Россия бросила еще один вызов Западу, признав в одностороннем порядке независимость Южной Осетии и Абхазии. Тут, надо сказать, редкую непоследовательность проявили все. Россия, в свое время заявлявшая о незаконности вывода Косово из состава Сербии. И США с Евросоюзом, в свое время с готовностью признавшие независимость Косово и отказавшиеся сделать то же самое в случае с кавказскими республиками. России, правда, мало кого удалось уверить в том, что Южная Осетия и Абхазия - независимые государства. Их статус пересмотрели лишь власти Никарагуа.