На радиостанции "Эхо Москвы" - очередной скандал собственного производства. В этом смысле "Эхо" - регулярный поставщик новостей: то приглашенный гость покинет студию, не выдержав буйного напора ведущей, например, Евгении Альбац, то сам популярный ведущий покинет станцию, как недавно поступил Сергей Доренко. Что же случилось на этот раз? В двух словах: главред Алексей Венедиктов рассказал главреду американского журнала New Yorker Дэвиду Рэмнику о выволочке, которую в конце августа устроил ему премьер Путин за "неправильное" освещение событий в Южной Осетии. Путин, по словам Венедиктова, угрожал неблагоприятными последствиями для станции и для Венедиктова лично. Американский журналист процитировал российского коллегу. Таким образом, склока между Кремлем (пардон, российским Белым домом) и "Эхом" приобрела международный характер. Публикацию в New Yorker в интервью "Ленте.ру" Венедиктов назвал "утечкой".
На радиостанции "Эхо Москвы" - очередной скандал собственного производства. В этом смысле "Эхо" - регулярный поставщик новостей: то приглашенный гость покинет студию, не выдержав буйного напора ведущей, например, Евгении Альбац, то сам популярный ведущий покинет станцию, как недавно поступил Сергей Доренко. Что же случилось на этот раз? В двух словах: главред Алексей Венедиктов рассказал главреду американского журнала New Yorker Дэвиду Рэмнику о выволочке, которую в конце августа устроил ему премьер Путин за "неправильное" освещение событий в Южной Осетии. Путин, по словам Венедиктова, угрожал неблагоприятными последствиями для станции и для Венедиктова лично. Американский журналист процитировал российского коллегу. Таким образом, склока между Кремлем (пардон, российским Белым домом) и "Эхом" приобрела международный характер. Публикацию в New Yorker в интервью "Ленте.ру" Венедиктов назвал "утечкой".
Если отжать довольно обширную статью Дэвида Рэмника "Эхо во тьме" (полный
перевод
на сайте Inopressa.Ru), в которой журналист рассуждает о том, как в постсоветской России началась и закончилась эпоха свободы слова, то получается следующее.
29 августа 2008 года Владимир Путин вызвал 35 руководителей ведущих российских СМИ в свою сочинскую резиденцию. На собрании главредов Венедиктов узнал, что беспристрастное (оценка Рэмника) освещение войны в Южной Осетии на "Эхе Москвы" не понравилось премьеру. Поскольку New Yorker не только публицистический журнал, но и литературный, конфликт между Путиным и Венедиктовым, описанный Рэмником, бурлит драматическим напряжением: завязка, кульминация и катарсис прослеживаются.
"На встрече в Сочи Путин обратил внимание - и перевел свой обжигающий холодом взгляд - на Алексея Венедиктова, главного редактора "Эхо Москвы". Он раскритиковал то, как радиостанция освещала события в Грузии, - пишет Дэвид Рэмник. - Многие верноподданные редакторы, присутствовавшие при этом, были в восторге оттого, что Путин пропесочил Венедиктова, придираясь к редакционной политике и изложению фактов. Сложилось - и не впервые - впечатление, что Путин, возможно, закроет радиостанцию".
После "обжигающего холодом взгляда" - наверное, такого же обжигающего, как световой меч Дарта Вейдера, - Путин продолжил "кошмарить" Венедиктова, повествует Рэмник: "Путин достал стопку стенограмм, на которых были основаны его претензии, и заявил: "Вам придется за это отвечать, Алексей Алексеевич!". Венедиктов встревожился, но рассудил, что Путин никогда не пригласил бы его в Сочи вместе с остальными членами делегации, если бы намеревался уволить его или уничтожить "Эхо Москвы" - тут было бы достаточно одного телефонного звонка".
"Позднее мы встретились с глазу на глаз, и тогда Путин заговорил более позитивным тоном, - сказал мне Венедиктов. - Но свою мысль он донес. Он продемонстрировал, что способен в любой момент сделать с нами все, что пожелает. Вернувшись в Москву, Венедиктов разъяснил своим сотрудникам, что им следует "внимательно следить" за тем, как они освещают события, проверять факты и в достаточной мере отражать мнение властей", - завершает описание встречи главред журнала New Yorker.
После сочинской беседы с Путиным внимательное отношение к "эховскому" эфиру, действительно, началось. 1 сентября, например, Венедиктов снял с сайта радиостанции запись и расшифровку программы "Особое мнение", в которой выступала известный публицист Валерия Новодворская (эфир состоялся 29 мая).
Отзывы Новодворской о террористе Шамиле Басаеве возмутили главреда, - она, по словам Венедиктова, "пела хвальбу Шамилю Басаеву, человеку, который организовал, по его собственному признанию, захват школы в Беслане". Сохраненная расшифровка передачи доступна здесь. Также Венедиктов внес Новодворскую в стоп-лист "Эха".
Правозащитница, подвергнутая "эховскому" остракизму, ответила комментарием на "Гранях.ру": "Сначала я чуть не умерла: боялась, что в эту клевету насчет моего восхищения Басаевым поверят люди, которых я уважаю… Я никогда ничего подобного не говорила; распечатка в интернете осела, и из нее видно, что я называю Басаева демократом в "давно прошедшем" (плюсквамперфектум) времени. Пока он не стал палачом детей, террористом, религиозным фанатиком. Люди меняются".
Но одно дело не пускать в эфир Новодворскую - человека, как говорится, широко известного в узких кругах. Или доказывать, что президентские выборы в России - это не клоунада или "имитация оргазма", а все-таки "выборы, хоть и ублюдочные выборы" (программа "Клинч" с участием Сергея Доренко от 05.02.2008).
А вот рассказывать иностранному журналисту о том, как агрессивно вел себя Путин в узком кругу главных редакторов (такие встречи, кстати, всегда проходят в режиме "tape off") - это уже тянет на поступок. Обдуманный или нет: другой вопрос.
Алексей Венедиктов прокомментировал "Ленте.ру" публикацию Дэвида Рэмника в New Yorker так: "Главные редакторы регулярно встречаются с руководителями государства и с министрами, и с этих встреч никогда не было "утечек". За десять лет моей работы такая "утечка" с закрытой встречи происходит впервые. Я их (встречи - "Лента.ру") никогда не комментирую, поскольку существует журналистская этика во всем мире. Те из моих коллег, которые допустили подобную утечку, имели цель навредить либо мне, выставив меня в "дурацком свете", либо премьер-министру. Статью не комментирую".
Из этого должно следовать, что фраза Рэмника "сказал мне Венедиктов" является художественным вымыслом (насчет остального опровержения нет). Однако как-то не верится, что американский редактор заигрался с фактурой, или перепутал имя своего собеседника. Но ведь "утечка" налицо, значит, за ней кто-то стоит.
Выражаясь языком спецслужб (а именно там началась карьера Владимира Путина), этот кто-то "слил" компрометирующую информацию. Выражаясь по-простому: вынес сор из российской избы. "Слил" не куда-нибудь, а в медиапространство США, то есть в те самые СМИ, разоблачением предвзятости которых Владимир Путин занимался как раз накануне встречи с главными редакторами в Сочи.
Цитата из интервью Владимира Путина американскому телеканалу CNN от 28 августа 2008 года:
"Давайте вспомним хотя бы, как шло интервью маленькой 12-летней девочки и ее тети, проживающих, как я понял, в Соединенных Штатах, которая была свидетельницей событий в Южной Осетии. Как на одном из крупнейших каналов "Фокс ньюс" ее постоянно перебивал ведущий. Он ее постоянно перебивал. Как только ему не понравилось, что она говорит, он начал ее перебивать, кашлять, хрипеть, скрипеть. Ему осталось только в штаны наложить, но сделать это так выразительно, чтобы они замолчали. Вот единственное, что он не сделал, но, фигурально выражаясь, он был именно в таком состоянии. Ну, разве это честная, объективная подача информации? Разве это информирование населения своей собственной страны? Нет, это дезинформация".
Первое, что приходит на промытый родной пропагандой ум: вот она, та самая политика двойных стандартов, о которой без устали твердят "верноподданнические" (эпитет Рэмника) отечественные СМИ. Но "Эхо Москвы" - радиостанция российская, поэтому предостережения Путина, рассказанные кем-то американскому журналисту - "Вам придется за это отвечать, Алексей Алексеевич!" - в данном контексте вряд ли выглядят как радение власти за "честную, объективную подачу информацию". Нехорошо получилось.
И все это было бы забавно, когда бы не было так грустно: тот факт, что в России за восемь лет правления Путина почти не осталось свободных СМИ, такой же популярный секрет, как оксюморон "китайская демократия". А заметка в New Yorker - всего лишь еще одно подтверждение, пусть и основанное на "утечке".
Путину не понравилось
На радиостанции "Эхо Москвы" - очередной скандал собственного производства. В этом смысле "Эхо" - регулярный поставщик новостей: то приглашенный гость покинет студию, не выдержав буйного напора ведущей, например, Евгении Альбац, то сам популярный ведущий покинет станцию, как недавно поступил Сергей Доренко. Что же случилось на этот раз? В двух словах: главред Алексей Венедиктов рассказал главреду американского журнала New Yorker Дэвиду Рэмнику о выволочке, которую в конце августа устроил ему премьер Путин за "неправильное" освещение событий в Южной Осетии. Путин, по словам Венедиктова, угрожал неблагоприятными последствиями для станции и для Венедиктова лично. Американский журналист процитировал российского коллегу. Таким образом, склока между Кремлем (пардон, российским Белым домом) и "Эхом" приобрела международный характер. Публикацию в New Yorker в интервью "Ленте.ру" Венедиктов назвал "утечкой".
На радиостанции "Эхо Москвы" - очередной скандал собственного производства. В этом смысле "Эхо" - регулярный поставщик новостей: то приглашенный гость покинет студию, не выдержав буйного напора ведущей, например, Евгении Альбац, то сам популярный ведущий покинет станцию, как недавно поступил Сергей Доренко. Что же случилось на этот раз? В двух словах: главред Алексей Венедиктов рассказал главреду американского журнала New Yorker Дэвиду Рэмнику о выволочке, которую в конце августа устроил ему премьер Путин за "неправильное" освещение событий в Южной Осетии. Путин, по словам Венедиктова, угрожал неблагоприятными последствиями для станции и для Венедиктова лично. Американский журналист процитировал российского коллегу. Таким образом, склока между Кремлем (пардон, российским Белым домом) и "Эхом" приобрела международный характер. Публикацию в New Yorker в интервью "Ленте.ру" Венедиктов назвал "утечкой".
Если отжать довольно обширную статью Дэвида Рэмника "Эхо во тьме" (полный перевод на сайте Inopressa.Ru), в которой журналист рассуждает о том, как в постсоветской России началась и закончилась эпоха свободы слова, то получается следующее.
29 августа 2008 года Владимир Путин вызвал 35 руководителей ведущих российских СМИ в свою сочинскую резиденцию. На собрании главредов Венедиктов узнал, что беспристрастное (оценка Рэмника) освещение войны в Южной Осетии на "Эхе Москвы" не понравилось премьеру. Поскольку New Yorker не только публицистический журнал, но и литературный, конфликт между Путиным и Венедиктовым, описанный Рэмником, бурлит драматическим напряжением: завязка, кульминация и катарсис прослеживаются.
"На встрече в Сочи Путин обратил внимание - и перевел свой обжигающий холодом взгляд - на Алексея Венедиктова, главного редактора "Эхо Москвы". Он раскритиковал то, как радиостанция освещала события в Грузии, - пишет Дэвид Рэмник. - Многие верноподданные редакторы, присутствовавшие при этом, были в восторге оттого, что Путин пропесочил Венедиктова, придираясь к редакционной политике и изложению фактов. Сложилось - и не впервые - впечатление, что Путин, возможно, закроет радиостанцию".
После "обжигающего холодом взгляда" - наверное, такого же обжигающего, как световой меч Дарта Вейдера, - Путин продолжил "кошмарить" Венедиктова, повествует Рэмник: "Путин достал стопку стенограмм, на которых были основаны его претензии, и заявил: "Вам придется за это отвечать, Алексей Алексеевич!". Венедиктов встревожился, но рассудил, что Путин никогда не пригласил бы его в Сочи вместе с остальными членами делегации, если бы намеревался уволить его или уничтожить "Эхо Москвы" - тут было бы достаточно одного телефонного звонка".
"Позднее мы встретились с глазу на глаз, и тогда Путин заговорил более позитивным тоном, - сказал мне Венедиктов. - Но свою мысль он донес. Он продемонстрировал, что способен в любой момент сделать с нами все, что пожелает. Вернувшись в Москву, Венедиктов разъяснил своим сотрудникам, что им следует "внимательно следить" за тем, как они освещают события, проверять факты и в достаточной мере отражать мнение властей", - завершает описание встречи главред журнала New Yorker.
После сочинской беседы с Путиным внимательное отношение к "эховскому" эфиру, действительно, началось. 1 сентября, например, Венедиктов снял с сайта радиостанции запись и расшифровку программы "Особое мнение", в которой выступала известный публицист Валерия Новодворская (эфир состоялся 29 мая).
Отзывы Новодворской о террористе Шамиле Басаеве возмутили главреда, - она, по словам Венедиктова, "пела хвальбу Шамилю Басаеву, человеку, который организовал, по его собственному признанию, захват школы в Беслане". Сохраненная расшифровка передачи доступна здесь. Также Венедиктов внес Новодворскую в стоп-лист "Эха".
Правозащитница, подвергнутая "эховскому" остракизму, ответила комментарием на "Гранях.ру": "Сначала я чуть не умерла: боялась, что в эту клевету насчет моего восхищения Басаевым поверят люди, которых я уважаю… Я никогда ничего подобного не говорила; распечатка в интернете осела, и из нее видно, что я называю Басаева демократом в "давно прошедшем" (плюсквамперфектум) времени. Пока он не стал палачом детей, террористом, религиозным фанатиком. Люди меняются".
Но одно дело не пускать в эфир Новодворскую - человека, как говорится, широко известного в узких кругах. Или доказывать, что президентские выборы в России - это не клоунада или "имитация оргазма", а все-таки "выборы, хоть и ублюдочные выборы" (программа "Клинч" с участием Сергея Доренко от 05.02.2008).
А вот рассказывать иностранному журналисту о том, как агрессивно вел себя Путин в узком кругу главных редакторов (такие встречи, кстати, всегда проходят в режиме "tape off") - это уже тянет на поступок. Обдуманный или нет: другой вопрос.
Алексей Венедиктов прокомментировал "Ленте.ру" публикацию Дэвида Рэмника в New Yorker так: "Главные редакторы регулярно встречаются с руководителями государства и с министрами, и с этих встреч никогда не было "утечек". За десять лет моей работы такая "утечка" с закрытой встречи происходит впервые. Я их (встречи - "Лента.ру") никогда не комментирую, поскольку существует журналистская этика во всем мире. Те из моих коллег, которые допустили подобную утечку, имели цель навредить либо мне, выставив меня в "дурацком свете", либо премьер-министру. Статью не комментирую".
Из этого должно следовать, что фраза Рэмника "сказал мне Венедиктов" является художественным вымыслом (насчет остального опровержения нет). Однако как-то не верится, что американский редактор заигрался с фактурой, или перепутал имя своего собеседника. Но ведь "утечка" налицо, значит, за ней кто-то стоит.
Выражаясь языком спецслужб (а именно там началась карьера Владимира Путина), этот кто-то "слил" компрометирующую информацию. Выражаясь по-простому: вынес сор из российской избы. "Слил" не куда-нибудь, а в медиапространство США, то есть в те самые СМИ, разоблачением предвзятости которых Владимир Путин занимался как раз накануне встречи с главными редакторами в Сочи.
Цитата из интервью Владимира Путина американскому телеканалу CNN от 28 августа 2008 года:
"Давайте вспомним хотя бы, как шло интервью маленькой 12-летней девочки и ее тети, проживающих, как я понял, в Соединенных Штатах, которая была свидетельницей событий в Южной Осетии. Как на одном из крупнейших каналов "Фокс ньюс" ее постоянно перебивал ведущий. Он ее постоянно перебивал. Как только ему не понравилось, что она говорит, он начал ее перебивать, кашлять, хрипеть, скрипеть. Ему осталось только в штаны наложить, но сделать это так выразительно, чтобы они замолчали. Вот единственное, что он не сделал, но, фигурально выражаясь, он был именно в таком состоянии. Ну, разве это честная, объективная подача информации? Разве это информирование населения своей собственной страны? Нет, это дезинформация".
Первое, что приходит на промытый родной пропагандой ум: вот она, та самая политика двойных стандартов, о которой без устали твердят "верноподданнические" (эпитет Рэмника) отечественные СМИ. Но "Эхо Москвы" - радиостанция российская, поэтому предостережения Путина, рассказанные кем-то американскому журналисту - "Вам придется за это отвечать, Алексей Алексеевич!" - в данном контексте вряд ли выглядят как радение власти за "честную, объективную подачу информацию". Нехорошо получилось.
И все это было бы забавно, когда бы не было так грустно: тот факт, что в России за восемь лет правления Путина почти не осталось свободных СМИ, такой же популярный секрет, как оксюморон "китайская демократия". А заметка в New Yorker - всего лишь еще одно подтверждение, пусть и основанное на "утечке".