Луковица и слепота

Lenta.ru совместно с "Иностранной литературой" начинает публиковать анонсы главных материалов журнала. В мартовском номере сошлись произведения нобелевских лауреатов Гюнтера Грасса и Жозе Сарамаго. Оба текста даны во фрагментах: публикации предваряют издания мемуаров Грасса "Луковица памяти" и романа Сарамаго "Слепота".

Lenta.ru совместно с редакцией журнала "Иностранная литература" начинает публиковать анонсы главных материалов этого ежемесячного издания. В мартовском номере "ИЛ" сошлись произведения двух нобелевских лауреатов: Гюнтера Грасса и Жозе Сарамаго. Оба текста даны во фрагментах, ведь мартовские публикации предваряют соответствующие книжные издания - мемуары Грасса "Луковица памяти" и роман Сарамаго "Слепота".

С немецкого

Выход в свет книги воспоминаний Гюнтера Грасса "Луковица памяти" стал значительным литературным событием. Знаменитый писатель через шестьдесят лет после мировой войны впервые признался, что юношей служил добровольцем в войсках СС и носил форму со свастикой. Он открыто заявляет в своих воспоминаниях: эта вина - часть его самого, и ему нет никакого оправдания: ни малый возраст, ни то, что он так никогда и не выстрелил в солдат противника на линии фронта, не отменяют его искреннего восхищения фюрером и партией. Сомнениям не было места в голове того ребенка, кем он тогда был, повторяет Грасс, намеренно описывая себя в третьем лице.

Грасс пишет, что "затишье в голове препятствовало полету мыслей": пойдя в солдаты, он перестал размышлять о том, что делает и истинны ли идеи, которые изрекают первые лица рейха по радио. Его заботило лишь одно - выжить и быть как все. Весь народ шел за своим фюрером, и юный Гюнтер тоже шел. Однако вина всех не снимает вину с каждого, подчеркивает писатель. Его собственные детские фантазии, его мечта стать героем вроде средневековых немецких королей, а не только навязчивые образы партийной пропаганды, подтолкнули Грасса записаться в войска добровольцем, что считалось вполне естественным для образцового немецкого мальчика.

Вспоминая прошлое, достраивая его, убеждаясь в том, что некоторые его фрагменты потеряны навсегда, Гюнтер Грасс прибегает к двум метафорам: луковице и янтарю. В самом деле, память становится чем-то вроде луковицы, когда человек снимает с нее кожицу за кожицей, слой за слоем, пытаясь добраться до самой сердцевины. Воскрешая события ушедших лет, человек смотрит на янтарь, в котором застыли кусочки древесины и насекомые - неизменные, неподвижные, как все еще яркие картины далекого прошлого в памяти.

Перевод книги "Луковица памяти" выполнен Борисом Хлебниковым, которому принадлежат переводы стихов Грасса и его новеллы "Траектория краба", а также прозы Стефана Гейма и стихов Роберта Фроста.

С португальского

Государство, призывающее человека не думать и следовать приказам, возникает и на страницах нового романа Жозе Сарамаго "Слепота". Переводчик романа - Александр Богдановский, уже известный отечественному читателю по "Евангелию от Иисуса" и "Каменному плоту" Сарамаго, а также "Капитанам песка" Жоржи Амаду и многим другим произведениям испано- и португалоязычной литературы.

.picture saramago.jpg Жозе Сарамаго. Фото AFP Фантастическая завязка - эпидемия внезапной слепоты, постигающая всех людей без разбора, - оборачивается притчей о внутренних свойствах человека, о его сути, которая остается, даже если лишить его контакта с внешним миром, дома, привычной жизни и даже имени. Герои Сарамаго безымянны, страна, в которой они живут, никак не названа, но, как водится, тем заметнее аллегория. Заброшенный санаторий, куда свезли первых слепцов, становится символом всего мира, и герои - как и в любой другой критической ситуации - должны сделать решающий выбор: превратиться в животных и зажить по закону силы или остаться людьми, несмотря на все невзгоды, которые на них обрушиваются.

С английского

Третий "большой" материал номера - начало романа молодого американского писателя Шона Макбрайда "Зелень. Трава. Благодать" в переводе Никиты Михайлина. Окончание будет опубликовано в следующем номере, а пока у читателя есть возможность познакомиться с героем-рассказчиком романа - Генри Тобайасом Тухи, тринадцатилетним мальчиком из ирландского квартала Филадельфии, - его друзьями и его возлюбленной Грейс Макклейн. Генри уже в первых строках признается, что "любит Бога, рок-н-ролл и Грейс Макклейн", и далее на страницах романа этим трем столпам его бытия уделяется равное внимание. Перевернутые шиворот-навыворот - как у Джойса - католические молитвы, тексты песен и длинные перечни любимых пластинок (джаз, кантри, диско, рок-н-ролл, блюз, соул, госпелы…), слова о нежных чувствах к Грейс и ругань ирландских мамаш и папаш, доносящаяся из окон, - все это звучит в романе Макбрайда. Писатель создает живой образ ирландской общины, где все всех знают и все живут похожей жизнью: церковь - работа - телевизор - беседы на крыльце. Он не равнодушен к предмету своего описания и выстраивает "филадельфийский текст" подобно тому, как Амаду выстраивал текст баиянский, Джойс - дублинский, Гоголь - малороссийский.

Поэзия представлена в мартовском номере подборкой стихов английских поэтов-кавалеров XVII века в переводах Марины Бородицкой, дополненных "краткими жизнеописаниями" сэра Джона Обри, который планировал серию биографий своих выдающихся современников, но так и остановился на первых абзацах - по сути коротких очерках жизни поэтов.

Стихи "кавалеров" (то есть роялистов, приверженцев короля и противников Кромвеля) - это прекрасный образец поэзии семнадцатого столетия, пример изящного слога, дерзкой игры метафорами и безупречной формы. Одни из "кавалеров" придерживались бытовой тематики, намеренно смешивая высокое и низкое, другие были близки "метафизикам" и размышляли в стихах о сути веры, но всех их объединяло чувство стиля и следование общим идеалам творчества.

По-русски

.picture klekh.jpg Игорь Клех. Фото с сайта "Вавилон: современная русская литература" В номере напечатано также эссе русского прозаика Игоря Клеха о Фридрихе Ницше. Описывая в сжатой форме всю биографию и основные вехи творчества Ницше, И. Клех фактически деконструирует образ знаменитого философа: поступки и мысли Ницше подаются с иронией, но ирония не отменяет уважения к человеку, изменившему образ мыслей Европы. Несмотря на то, что о Ницше написано немало, эссе с остроумным названием "Сверхчеловеческое, слишком сверхчеловеческое…" - это свежий и интересный взгляд на знаменитого философа-бунтаря.

Полное содержание номера:

Гюнтер Грасс. Луковица памяти (главы из книги). Перевод с немецкого и послесловие Б. Н. Хлебникова.

Ян Юзеф Щепанский. Ланч в Гарварде. Перевод с польского К. Старосельской.

Шон Макбрайд. Зелень. Трава. Благодать (начало). Перевод с английского Никиты Михайлина.

Жозе Сарамаго. Слепота (фрагмент романа). Перевод с португальского А. Богдановского. Послесловие Дмитрия Померанцева.

Стихи английских поэтов-кавалеров и "Краткие жизнеописания" Джона Обри. Перевод с английского и вступление Марины Бородицкой.

Игорь Клех. Сверхчеловеческое, слишком сверхчеловеческое…

Рецензии: "Творящая пустота" Е. Бродской и А. Нестерова на книгу А. Арто "Тараумара"; С. Гандлевский "Обратная связь" на книгу С. Лурье "Такой способ понимать".

В Москве номера "Иностранной литературы" можно приобрести в розницу в редакции журнала (ул. Пятницкая, дом 41 - метро "Третьяковская" или "Новокузнецкая"), а также в киоске "Новой газеты" (Страстной бульвар, 4) и в "Книжной лавке ВГБИЛ им. М.И. Рудомино" (ул. Николоямская, дом 1).