Благодаря газете The Times миротворцы ООН в Западной Сахаре оказались в центре неприятной истории. Оказалось, что офицеры интернациональной миссии во время патрулирования территорий испортили древние наскальные рисунки, оставив поверх них свои автографы, указывая не только имя, но и национальную принадлежность.
31 января благодаря лондонской газете The Times миротворцы ООН в Западной Сахаре оказались в центре неприятной истории. Оказалось, что офицеры интернациональной миссии во время патрулирования подведомственных им территорий испортили древние наскальные рисунки: они оставляли поверх них свои автографы, нередко указывая не только имя, но и национальную принадлежность.
Глава западносахарской миссии Джулиан Харстон, спецпредставитель генсека ООН, обещал газете разобраться с провинившимися. Примечательно, что о действиях своих подчиненных он не мог не знать раньше: руководители археологических групп, работающих в регионе, уведомили спецпредставителя еще в конце декабря минувшего года. Потребовалось вмешательство прессы, чтобы происшествие стало достоянием общественности. Тут же выяснилось, что как минимум один офицер, чье имя написано на скале в Ладжуаде, получил аттестацию, прослушав курс по этике поведения миротворца. Еще один из оскандалившихся участников миссии - наш соотечественник по имени Евгений. Он ли оставил там самое популярное трехбуквенное русское граффити, или кто-то еще, не так уж важно. Увы, для кого-то это может составить предмет национальной гордости великоросса.
Миссия ООН по организации референдума в Западной Сахаре (МИНУРСО, Minurso) работает в регионе с 1991 года. В ее обязанности входит контроль за соблюдением перемирия между марроканскими войсками и Фронтом ПОЛИСАРИО (Народный Фронт за освобождение Сагиет Эль-Хамра и Рио-де-Оро). Фронт ПОЛИСАРИО с 1975 года, то есть с момента ухода испанцев из региона, добивается независимости бывшей последней африканской колонии. ООН же почти 20 лет пытается добиться проведения референдума в Западной Сахаре. На практике действия миссии ограничены постоянным патрулированием территории и ее разминированием, надзором за передвижением марроканских войск и вооруженных группировок Фронта.
Труднодоступные районы североафриканских пустынь остаются вечной головной болью ЮНЕСКО и культурных ведомств Судана, Египта, Ливии, Туниса, Алжира и Марокко: находящиеся там очаги древних культур чрезвычайно трудно охранять, а они нуждаются в постоянной защите. Так, в ноябре 2007 года выяснилось, что туристы сильно испортили наскальные росписи в районе Гильф-эль-Кебир (популяризованные романом и фильмом "Английский пациент") на границе Египта, Судана и Ливии. Закрыть пещеры можно, но бессмысленно: в отсутствие сторожей желающие всегда смогут преодолеть нехитрые преграды. Хитрых преград в таких местах не бывает, да они и не помогут.
На фоне иракской культурной катастрофы, когда музейные потери исчисляются десятками тысяч артефактов, а археологические заповедники превращаются в укрепрайоны, западносахарский эпизод выглядит детской шалостью. Однако тот факт, что вандалами оказались ооновцы, то есть люди, обязанные по своему положению соблюдать все возможные этические предписания и уважать местные обычаи и традиции, меняет дело. Если взорванные в Бамиане талибами статуи будд были актом безусловно варварским, но мотивированным религиозными и политическими соображениями, то граффити миротворцев в Западной Сахаре - это образец банальной глупости и безответственности.
Американским солдатам с весны 2007 года раздают колоды карт, на которых изображены иракские и афганские археологические памятники и артефакты. Каждая карта снабжена еще и каким-нибудь доходчивым текстом. Например: "Объезжайте археологические объекты, а не проезжайте сквозь них", "Прекратите копать, если наткнулись на стены, черепки или другие древние артефакты. Сообщите о них командованию", и так далее. Насколько действенной оказалась эта практика, неизвестно. Воспитание уважения к историческому наследию или природным красотам - штука трудная. Вот всеми в России читанные и любимые Ильф и Петров как хорошо написали: "Каждая буква величиною в метр и нарисована масляной краской! Где вы сейчас, Коля и Мика? … Киса, - продолжал Остап, - давайте и мы увековечимся. Забьем Мике баки. У меня, кстати, и мел есть! Ей-богу, полезу сейчас и напишу: "Киса и Ося здесь были". А что толку? Все пишут.
Забьем Мике баки
Благодаря газете The Times миротворцы ООН в Западной Сахаре оказались в центре неприятной истории. Оказалось, что офицеры интернациональной миссии во время патрулирования территорий испортили древние наскальные рисунки, оставив поверх них свои автографы, указывая не только имя, но и национальную принадлежность.
31 января благодаря лондонской газете The Times миротворцы ООН в Западной Сахаре оказались в центре неприятной истории. Оказалось, что офицеры интернациональной миссии во время патрулирования подведомственных им территорий испортили древние наскальные рисунки: они оставляли поверх них свои автографы, нередко указывая не только имя, но и национальную принадлежность.
Глава западносахарской миссии Джулиан Харстон, спецпредставитель генсека ООН, обещал газете разобраться с провинившимися. Примечательно, что о действиях своих подчиненных он не мог не знать раньше: руководители археологических групп, работающих в регионе, уведомили спецпредставителя еще в конце декабря минувшего года. Потребовалось вмешательство прессы, чтобы происшествие стало достоянием общественности. Тут же выяснилось, что как минимум один офицер, чье имя написано на скале в Ладжуаде, получил аттестацию, прослушав курс по этике поведения миротворца. Еще один из оскандалившихся участников миссии - наш соотечественник по имени Евгений. Он ли оставил там самое популярное трехбуквенное русское граффити, или кто-то еще, не так уж важно. Увы, для кого-то это может составить предмет национальной гордости великоросса.
Миссия ООН по организации референдума в Западной Сахаре (МИНУРСО, Minurso) работает в регионе с 1991 года. В ее обязанности входит контроль за соблюдением перемирия между марроканскими войсками и Фронтом ПОЛИСАРИО (Народный Фронт за освобождение Сагиет Эль-Хамра и Рио-де-Оро). Фронт ПОЛИСАРИО с 1975 года, то есть с момента ухода испанцев из региона, добивается независимости бывшей последней африканской колонии. ООН же почти 20 лет пытается добиться проведения референдума в Западной Сахаре. На практике действия миссии ограничены постоянным патрулированием территории и ее разминированием, надзором за передвижением марроканских войск и вооруженных группировок Фронта.
Труднодоступные районы североафриканских пустынь остаются вечной головной болью ЮНЕСКО и культурных ведомств Судана, Египта, Ливии, Туниса, Алжира и Марокко: находящиеся там очаги древних культур чрезвычайно трудно охранять, а они нуждаются в постоянной защите. Так, в ноябре 2007 года выяснилось, что туристы сильно испортили наскальные росписи в районе Гильф-эль-Кебир (популяризованные романом и фильмом "Английский пациент") на границе Египта, Судана и Ливии. Закрыть пещеры можно, но бессмысленно: в отсутствие сторожей желающие всегда смогут преодолеть нехитрые преграды. Хитрых преград в таких местах не бывает, да они и не помогут.
На фоне иракской культурной катастрофы, когда музейные потери исчисляются десятками тысяч артефактов, а археологические заповедники превращаются в укрепрайоны, западносахарский эпизод выглядит детской шалостью. Однако тот факт, что вандалами оказались ооновцы, то есть люди, обязанные по своему положению соблюдать все возможные этические предписания и уважать местные обычаи и традиции, меняет дело. Если взорванные в Бамиане талибами статуи будд были актом безусловно варварским, но мотивированным религиозными и политическими соображениями, то граффити миротворцев в Западной Сахаре - это образец банальной глупости и безответственности.
Американским солдатам с весны 2007 года раздают колоды карт, на которых изображены иракские и афганские археологические памятники и артефакты. Каждая карта снабжена еще и каким-нибудь доходчивым текстом. Например: "Объезжайте археологические объекты, а не проезжайте сквозь них", "Прекратите копать, если наткнулись на стены, черепки или другие древние артефакты. Сообщите о них командованию", и так далее. Насколько действенной оказалась эта практика, неизвестно. Воспитание уважения к историческому наследию или природным красотам - штука трудная. Вот всеми в России читанные и любимые Ильф и Петров как хорошо написали: "Каждая буква величиною в метр и нарисована масляной краской! Где вы сейчас, Коля и Мика? … Киса, - продолжал Остап, - давайте и мы увековечимся. Забьем Мике баки. У меня, кстати, и мел есть! Ей-богу, полезу сейчас и напишу: "Киса и Ося здесь были". А что толку? Все пишут.