Четыре года назад был арестован Михаил Ходорковский. За это время он успел превратиться из богатейшего и влиятельнейшего олигарха в "заключенного номер один" и живой символ российского либерализма. И поэтому он не выйдет из тюрьмы, хотя он теперь имеет формальное право на условно-досрочное освобождение.
Ранним утром в субботу 25 октября 2003 года в новосибирском аэропорту "Толмачево" приземлился для дозаправки самолет Ту-134 авиакомпании "Меридиан". На его борту находился один из самых богатых и влиятельных российских бизнесменов, глава нефтяного гиганта "ЮКОС" Михаил Ходорковский. Самолет был отогнан на дальнюю стоянку и блокирован. В салон ворвались бойцы антитеррористического подразделения "Альфа", подчиненного ФСБ. "У нас предписание, пойдемте с нами", - сказал один из них Ходорковскому. "Хорошо, пошли", - ответил Ходорковский.
Спустя больше чем полтора года, 31 мая 2005 года Мещанский суд Москвы приговорил Михаила Ходорковского и его друга и партнера Платона Лебедева к девяти годам лишения свободы за мошенничество, финансовые махинации, неуплату налогов и злостное неисполнение судебных решений. Впоследствии срок был сокращен до восьми лет.
Ходорковский был этапирован в колонию ЯГ 14/10 города Краснокаменска Читинской области, находящуюся в непосредственной близости от Стрельцовского уранового месторождения и недалеко от китайской границы. Там он и находился до конца 2006 года, когда его и Лебедева перевели в читинский следственный изолятор и предъявили новые обвинения в отмывании денег через благотворительный фонд "Открытая Россия".
25 октября 2007 года исполнилось ровно четыре года со дня ареста Ходорковского. По закону, отсидев половину срока, он может претендовать на условно-досрочное освобождение. Он может подать соответствующее прошение сам, для этого нужно совсем немного – признать свою вину и объявить о раскаянии.
Но Ходорковский из принципа отказывается признавать свою вину даже после вынесения приговора. Поэтому призыв освободить его в день "экватора" прозвучал не из его уст, а из уст группы общественных деятелей и правозащитников. "ЮКОС разгромлен, парализован фонд "Открытая Россия", - говорится в их заявлении. - На руинах ЮКОСа выросли гигантские госкорпорации. Властной вертикали не угрожает ничего, кроме дрязг коррумпированных силовых кланов. Задача политической провокации, нацеленной на Ходорковского и на ЮКОС – выполнена".
По мнению людей, подписавшихся под заявлением (а это, например, глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева, писатель Борис Стругацкий, заместитель председателя "Яблока" Алексей Яблоков), в этой ситуации держать Ходорковского и других "узников дела 'ЮКОСа'" за решеткой и предъявлять им новые обвинения было бы "проявлением злобной мстительности". Они призывают президента России Владимира Путина поступить достойно и эффектно завершить свой конституционный срок правления – освободить Михаила Ходорковского, Платона Лебедева, Светлану Бахмину и других бывших сотрудников "ЮКОСа".
Для условно-досрочного освобождения, кроме покаяния, требуется еще и примерное поведение. Тюремщики сделали все возможное для того, чтобы испортить Ходорковскому личное дело. Ему объявляли выговоры и заключали в штрафной изолятор за оставление рабочего места (сломался станок, за которым он шил рукавицы, он пошел искать наладчика), за то, что у него были запрещенные документы (приказы Минюста и ведомственные инструкции о содержании заключенных), за распитие чая в неположенном месте, за хранение продуктов, полученных от сокамерников, даже за то, что он, возвращаясь с прогулки, не заложил руки за спину. Правда, почти все эти взыскания впоследствии были обжалованы и отменены.
Акции, приуроченные к "экватору" тюремного срока Ходорковского, прошли в нескольких российских городах. Так, в Екатеринбурге местные "младояблочники" одели каменные изваяния декабристов в знаменитые футболки "Свободу МБХ!" и возложили к памятнику цветы. После акции двое ее участников были задержаны. А в Москве "Клуб фанатов Владимира Владимировича Путина" выступил под лозунгом "Путину и Ходорковскому – еще по сроку!". Хотя акция не была согласована с городскими властями, тут обошлось без задержаний.
Помимо официальной, есть две основные версии, почему посадили Ходорковского. Первая: чтобы отнять "ЮКОС". Напомним, все основные активы разрушенного "ЮКОСа", в том числе крупнейшую нефтедобывающую компанию "Юганскнефтегаз", скупила государственная "Роснефть", совет директоров которой возглавляет заместитель руководителя администрации президента Игорь Сечин, связанный многими узами (в том числе родственными) с бывшим генеральным прокурором Владимиром Устиновым, одним из активных участников разгрома "ЮКОСа".
Вторая версия: Ходорковского посадили потому, что он занялся политикой, хотя Путин в самом начале своего правления запретил это крупным бизнесменам. Финансируя оппозиционные партии, Ходорковский якобы рассчитывал купить конституционное большинство в Госдуме (выборы состоялись примерно через месяц после его ареста), превратить Россию в парламентскую республику, лишить президента реальной власти, а на пост премьера посадить своего человека (может быть, даже себя самого). Властям не нравилась и деятельность благотворительного фонда "Открытая Россия", через который Ходорковский финансировал множество просветительских проектов с сильным либеральным уклоном.
Сам Ходорковский неоднократно заявлял, что придерживается первой версии. Понятно почему: ему не с руки признавать, что у него были какие-то политические амбиции. Впоследствии он писал Валерию Панюшкину, автору книги "Узник тишины": "Политика из меня делает жизнь, делает через не хочу, через ответственность за поверивших. Она давит и душит. И сбросить нельзя. Передать, если кто возьмет, можно, а сбросить — предательство. Не могу".
Так или иначе, теперь, когда у Ходорковского нет и тени прежнего могущества, нет "ЮКОСа", когда он сидит в тюрьме, в то время как его бывшие соратники по "семибанкирщине" – кто в Лондоне, кто в Общественной палате, - теперь Ходорковский не может быть никем иным, кроме как политиком. И он стал не просто политиком, а живым символом российского либерального движения. Среди либеральной общественности он гораздо популярнее Григория Явлинского, Никиты Белых, Михаила Касьянова и прочих находящихся на свободе лидеров, вместе взятых.
Ходорковского слушали, когда он говорил о кризисе либерализма в России и о левом повороте. Когда в октябре 2007 года он после долгого молчания заговорил о морали и справедливости, его снова слушали крайне внимательно. Возможно, это успехи пиар-кампании, мастерски развернутой сторонниками Ходорковского. Возможно, интеллигентная либеральная публика стесняется спорить и критиковать человека, который не сбежал и не прогнулся. Но факт остается фактом: если либералы когда-нибудь надумают обновить свои знамена, то написать на них им будет нечего, кроме аббревиатуры "МБХ".
И поэтому Михаил Ходорковский будет сидеть дальше, каковы бы ни были причины его ареста четыре года назад.
Милость к павшим
Четыре года назад был арестован Михаил Ходорковский. За это время он успел превратиться из богатейшего и влиятельнейшего олигарха в "заключенного номер один" и живой символ российского либерализма. И поэтому он не выйдет из тюрьмы, хотя он теперь имеет формальное право на условно-досрочное освобождение.
Ранним утром в субботу 25 октября 2003 года в новосибирском аэропорту "Толмачево" приземлился для дозаправки самолет Ту-134 авиакомпании "Меридиан". На его борту находился один из самых богатых и влиятельных российских бизнесменов, глава нефтяного гиганта "ЮКОС" Михаил Ходорковский. Самолет был отогнан на дальнюю стоянку и блокирован. В салон ворвались бойцы антитеррористического подразделения "Альфа", подчиненного ФСБ. "У нас предписание, пойдемте с нами", - сказал один из них Ходорковскому. "Хорошо, пошли", - ответил Ходорковский.
Спустя больше чем полтора года, 31 мая 2005 года Мещанский суд Москвы приговорил Михаила Ходорковского и его друга и партнера Платона Лебедева к девяти годам лишения свободы за мошенничество, финансовые махинации, неуплату налогов и злостное неисполнение судебных решений. Впоследствии срок был сокращен до восьми лет.
Ходорковский был этапирован в колонию ЯГ 14/10 города Краснокаменска Читинской области, находящуюся в непосредственной близости от Стрельцовского уранового месторождения и недалеко от китайской границы. Там он и находился до конца 2006 года, когда его и Лебедева перевели в читинский следственный изолятор и предъявили новые обвинения в отмывании денег через благотворительный фонд "Открытая Россия".
25 октября 2007 года исполнилось ровно четыре года со дня ареста Ходорковского. По закону, отсидев половину срока, он может претендовать на условно-досрочное освобождение. Он может подать соответствующее прошение сам, для этого нужно совсем немного – признать свою вину и объявить о раскаянии.
Но Ходорковский из принципа отказывается признавать свою вину даже после вынесения приговора. Поэтому призыв освободить его в день "экватора" прозвучал не из его уст, а из уст группы общественных деятелей и правозащитников. "ЮКОС разгромлен, парализован фонд "Открытая Россия", - говорится в их заявлении. - На руинах ЮКОСа выросли гигантские госкорпорации. Властной вертикали не угрожает ничего, кроме дрязг коррумпированных силовых кланов. Задача политической провокации, нацеленной на Ходорковского и на ЮКОС – выполнена".
По мнению людей, подписавшихся под заявлением (а это, например, глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева, писатель Борис Стругацкий, заместитель председателя "Яблока" Алексей Яблоков), в этой ситуации держать Ходорковского и других "узников дела 'ЮКОСа'" за решеткой и предъявлять им новые обвинения было бы "проявлением злобной мстительности". Они призывают президента России Владимира Путина поступить достойно и эффектно завершить свой конституционный срок правления – освободить Михаила Ходорковского, Платона Лебедева, Светлану Бахмину и других бывших сотрудников "ЮКОСа".
Для условно-досрочного освобождения, кроме покаяния, требуется еще и примерное поведение. Тюремщики сделали все возможное для того, чтобы испортить Ходорковскому личное дело. Ему объявляли выговоры и заключали в штрафной изолятор за оставление рабочего места (сломался станок, за которым он шил рукавицы, он пошел искать наладчика), за то, что у него были запрещенные документы (приказы Минюста и ведомственные инструкции о содержании заключенных), за распитие чая в неположенном месте, за хранение продуктов, полученных от сокамерников, даже за то, что он, возвращаясь с прогулки, не заложил руки за спину. Правда, почти все эти взыскания впоследствии были обжалованы и отменены.
Акции, приуроченные к "экватору" тюремного срока Ходорковского, прошли в нескольких российских городах. Так, в Екатеринбурге местные "младояблочники" одели каменные изваяния декабристов в знаменитые футболки "Свободу МБХ!" и возложили к памятнику цветы. После акции двое ее участников были задержаны. А в Москве "Клуб фанатов Владимира Владимировича Путина" выступил под лозунгом "Путину и Ходорковскому – еще по сроку!". Хотя акция не была согласована с городскими властями, тут обошлось без задержаний.
Помимо официальной, есть две основные версии, почему посадили Ходорковского. Первая: чтобы отнять "ЮКОС". Напомним, все основные активы разрушенного "ЮКОСа", в том числе крупнейшую нефтедобывающую компанию "Юганскнефтегаз", скупила государственная "Роснефть", совет директоров которой возглавляет заместитель руководителя администрации президента Игорь Сечин, связанный многими узами (в том числе родственными) с бывшим генеральным прокурором Владимиром Устиновым, одним из активных участников разгрома "ЮКОСа".
Вторая версия: Ходорковского посадили потому, что он занялся политикой, хотя Путин в самом начале своего правления запретил это крупным бизнесменам. Финансируя оппозиционные партии, Ходорковский якобы рассчитывал купить конституционное большинство в Госдуме (выборы состоялись примерно через месяц после его ареста), превратить Россию в парламентскую республику, лишить президента реальной власти, а на пост премьера посадить своего человека (может быть, даже себя самого). Властям не нравилась и деятельность благотворительного фонда "Открытая Россия", через который Ходорковский финансировал множество просветительских проектов с сильным либеральным уклоном.
Сам Ходорковский неоднократно заявлял, что придерживается первой версии. Понятно почему: ему не с руки признавать, что у него были какие-то политические амбиции. Впоследствии он писал Валерию Панюшкину, автору книги "Узник тишины": "Политика из меня делает жизнь, делает через не хочу, через ответственность за поверивших. Она давит и душит. И сбросить нельзя. Передать, если кто возьмет, можно, а сбросить — предательство. Не могу".
Так или иначе, теперь, когда у Ходорковского нет и тени прежнего могущества, нет "ЮКОСа", когда он сидит в тюрьме, в то время как его бывшие соратники по "семибанкирщине" – кто в Лондоне, кто в Общественной палате, - теперь Ходорковский не может быть никем иным, кроме как политиком. И он стал не просто политиком, а живым символом российского либерального движения. Среди либеральной общественности он гораздо популярнее Григория Явлинского, Никиты Белых, Михаила Касьянова и прочих находящихся на свободе лидеров, вместе взятых.
Ходорковского слушали, когда он говорил о кризисе либерализма в России и о левом повороте. Когда в октябре 2007 года он после долгого молчания заговорил о морали и справедливости, его снова слушали крайне внимательно. Возможно, это успехи пиар-кампании, мастерски развернутой сторонниками Ходорковского. Возможно, интеллигентная либеральная публика стесняется спорить и критиковать человека, который не сбежал и не прогнулся. Но факт остается фактом: если либералы когда-нибудь надумают обновить свои знамена, то написать на них им будет нечего, кроме аббревиатуры "МБХ".
И поэтому Михаил Ходорковский будет сидеть дальше, каковы бы ни были причины его ареста четыре года назад.