Паузы в несколько дней, которую взяли белорусские власти перед тем, как очистить улицы Минска от протестующих оппозиционеров, оказалось достаточно, чтобы несостоявшиеся революционеры "перегорели", перессорились и в конце концов сами подставились под удар.
Меньше недели потребовалось "последнему диктатору Европы" Александру Лукашенко, переизбранному 19 марта 2006 года на третий президентский срок в Белоруссии, на то, чтобы наголову разгромить оппозицию. Сделал он это даже с некоторым несвойственным ему изяществом.
Позволив протестующим собраться в центре Минска на Октябрьской площади и даже простоять там несколько дней, Лукашенко повел себя вопреки всем прогнозам, согласно которым подобная акция не могла продлиться дольше получаса, если вообще состоялась бы. Оппозиция оказалась совершенно не готова к такому повороту событий, "революционные" лидеры тут же разругались, по очереди назвав другу друга провокаторами, а затем и вовсе подарили властям идеальный повод для того, чтобы одним ударом решить исход поединка.
Первую трещину "единая" оппозиция дала уже на вторые сутки стояния на Октябрьской площади в центре Минска, где по образцу украинского Майдана протестующие разбили палаточный лагерь. 22 марта один из двух оппозиционных кандидатов, проигравших выборы Лукашенко, Александр Козулин обвинил другого лидера, Александра Милинкевича, в "вероломстве и коварстве".
По словам пресс-секретаря Козулина Нины Шидловской, Милинкевич нарушил достигнутое ранее соглашение, согласно которому он вместе с Козулиным должен был призвать протестующих покинуть лагерь на Октябрьской площади, и вместо этого, наоборот, обратился к своим сторонникам с призывом бессрочно обосноваться в палаточном городке.
Неспособность "вождей революции" договориться по первому же возникшему вопросу, естественно, не прибавила уверенности в своих силах вышедшим на площадь, к тому же на третьи сутки стояния запасы адреналина, гревшие несколько тысяч демонстрантов в течение двух первых дней протестов, истощились, в то время как сотрудники силовых структур, не трогавшие протестующих непосредственно на площади, перекрывали подступы к ней, лишив таким образом лагерь оппозиции продовольствия и свежего пополнения. В результате в три часа утра 24 марта, когда началась силовая операция по ликвидации палаточного городка, там находилось, по различным оценкам, от 300 до 500 демонстрантов.
Регулярно практикующемуся белорусскому милицейскому спецназу потребовалось всего 15 минут, чтобы полностью очистить площадь, задержав при этом около 200 оппозиционеров. Арестованных оперативно развезли по следственным изоляторам Минска, а с утра первые партии демонстрантов уже доставили в суды, где их тут же признавали виновными в административных правонарушениях и приговаривали к нескольким дням ареста.
На следующий день Милинкевич заявил, что сдаваться протестующие не намерены и 25 марта, в традиционно отмечаемый оппозицией День Воли, соберутся на новый митинг на Октябрьской площади. На призыв откликнулось, по разным оценкам, от трех до десяти тысяч человек, однако утром 25 марта выяснилось, что все подступы к центральной площади Минска перекрыты. Убедившись, что вернуться на "майдан" без серьезных столкновений с милицией нельзя, Милинкевич и Козулин направили колонну демонстрантов в сквер парка Янки Купалы, куда протестующим удалось пробраться до того, как силовики перекрыли все подходы.
Там Милинкевич и Козулин, казалось, снова сумевшие найти общий язык, объявили о создании Народно-освободительного движения, которое "будет бороться за свободу, правду и справедливость". "Мы будем бороться за свободные выборы - без Лукашенко! Диктатура рухнет. Мы победим, потому что за нами правда, закон и справедливость!", - заявил Милинкевич. После чего Козулин призвал всех собравшихся в парке Янки Купалы после окончания митинга направиться спецприемнику-распределителю на улице Окрестина, где с утра пятницы содержатся задержанные участники акции протеста на Октябрьской площади, и потребовать "освободить политзаключенных".
Лучшего повода для силовой операции против демонстрантов и придумать было нельзя. На пути к СИЗО колонну из трех тысяч демонстрантов встретил милицейский спецназ, который, как заявил позже начальник пресс-службы Управления информации и общественных связей МВД Белоруссии Виталий Гринкевич, "начал проводить разъяснительную работу о противоправности действий собравшихся". В результате проведенной "разъяснительной работы" с применением дубинок, слезоточивого газа и светошумовых гранат многие демонстранты получили различные травмы, а один из них в критическом состоянии оказался в больнице. Впрочем, по версии все того же Гринкевича, сотрудники правоохранительных органов никаких спецсредств против демонстрантов не применяли, тогда как участники шествия, напротив, забрасывали милиционеров "камнями, кольями и взрывпакетами", в результате чего пострадало "восемь военнослужащих и одно гражданское лицо".
По итогам второй силовой операции задержаны были еще несколько сотен сторонников оппозиции, многие из которых, по утверждению официальных представителей, оказались в состоянии "алкогольного или наркотического опьянения". Арестован был и Александр Козулин, в отношении которого к этому моменту уже было возбуждено уголовное дело по обвинению в мелком хулиганстве, злостном хулиганстве и просто хулиганстве, (максимальный срок лишения свободы по соответствующей статье белорусского УК - 10 лет). По итогам событий 25 марта в ГУВД Минска было возбуждено еще одно дело по статье 342 УК Белоруссии, предусматривающей ответственность за организацию групповых действий, нарушающих общественный порядок, либо активное участие в них. Обвиняемым в этом деле, вероятнее всего, тоже станет Козулин, впрочем, максимальный срок за такого рода правонарушения в Беларуси всего три года.
С обвинениями в адрес Козулина выступили 25 марта не только представители властей, но и Александр Милинкевич, который обвинил Козулина в провокации. В свою очередь, представители штаба Козулина назвали "особенно мерзким поведение Милинкевича и группы его приспешников".
Одновременно, с началом силовых действий белорусские власти сделали все, чтобы изолировать многочисленных журналистов, находящихся в Минске. Перед началом штурма палаточного городка их попросили покинуть площадь, те же, кто не сделал этого, отправились в изоляторы, а затем и были осуждены на 10-15 суток вместе с оппозиционерами. В последующие дни журналисты также задерживались как на месте акций простеста, так и просто на улицах. Именно так, по его собственным словам, был задержан руководитель отдела спецпроектов Первого канала российского телевидения Павел Шеремет. В отличие от Шеремета, который вскоре после задержания был отпущен, белорусские суды отправили на нары польскую журналистку, канадского репортера, корреспондента российского информационного агентства и грузинскую съемочную группу. Всего по состоянию на 25 марта в Минске были задержаны 22 журналиста, такие данные приводит международная организация "Репортеры без границ".
Задержаниям и административным арестам подвергались не только журналисты, но даже дипломаты, как бывшие, так и действующие. В частности, к 15 суткам ареста был приговорен бывший польский посол, а действующего польского генкосула на границе страны задержали белорусские таможенники, в связи с чем польский МИД заявил о закрытии своего генконсульства в Гродно.
Многочисленные протесты внешнеполитических ведомств разных стран, потребовавших от белорусских властей освободить иностранных граждан, как обычно не произвели на режим Лукашенко никакого впечатления. А заявления о возможном введении экономических санкций против Белоруссии, если кого и обеспокоили, то как раз представителей оппозиции, по мнению которых, "санкции лишь усугубят положение простых граждан, а властям позволят устроить антиевропейскую информационную кампанию, которая лишь упрочит положение режима".
Александр Милинкенвич, который, в отличие от Козулина, пока еще имеет доступ к СМИ, уже заявил, что оппозиция не намерена сворачивать акции протеста. Предполагается, что следующая пройдет 26 апреля в годовщину чернобыльской катастрофы. Вопрос лишь в том, останется ли к тому моменту на свободе достаточное количество желающих принять в ней участие.
Тарутинский маневр Лукашенко
Паузы в несколько дней, которую взяли белорусские власти перед тем, как очистить улицы Минска от протестующих оппозиционеров, оказалось достаточно, чтобы несостоявшиеся революционеры "перегорели", перессорились и в конце концов сами подставились под удар.
Меньше недели потребовалось "последнему диктатору Европы" Александру Лукашенко, переизбранному 19 марта 2006 года на третий президентский срок в Белоруссии, на то, чтобы наголову разгромить оппозицию. Сделал он это даже с некоторым несвойственным ему изяществом.
Позволив протестующим собраться в центре Минска на Октябрьской площади и даже простоять там несколько дней, Лукашенко повел себя вопреки всем прогнозам, согласно которым подобная акция не могла продлиться дольше получаса, если вообще состоялась бы. Оппозиция оказалась совершенно не готова к такому повороту событий, "революционные" лидеры тут же разругались, по очереди назвав другу друга провокаторами, а затем и вовсе подарили властям идеальный повод для того, чтобы одним ударом решить исход поединка.
Первую трещину "единая" оппозиция дала уже на вторые сутки стояния на Октябрьской площади в центре Минска, где по образцу украинского Майдана протестующие разбили палаточный лагерь. 22 марта один из двух оппозиционных кандидатов, проигравших выборы Лукашенко, Александр Козулин обвинил другого лидера, Александра Милинкевича, в "вероломстве и коварстве".
По словам пресс-секретаря Козулина Нины Шидловской, Милинкевич нарушил достигнутое ранее соглашение, согласно которому он вместе с Козулиным должен был призвать протестующих покинуть лагерь на Октябрьской площади, и вместо этого, наоборот, обратился к своим сторонникам с призывом бессрочно обосноваться в палаточном городке.
Неспособность "вождей революции" договориться по первому же возникшему вопросу, естественно, не прибавила уверенности в своих силах вышедшим на площадь, к тому же на третьи сутки стояния запасы адреналина, гревшие несколько тысяч демонстрантов в течение двух первых дней протестов, истощились, в то время как сотрудники силовых структур, не трогавшие протестующих непосредственно на площади, перекрывали подступы к ней, лишив таким образом лагерь оппозиции продовольствия и свежего пополнения. В результате в три часа утра 24 марта, когда началась силовая операция по ликвидации палаточного городка, там находилось, по различным оценкам, от 300 до 500 демонстрантов.
Регулярно практикующемуся белорусскому милицейскому спецназу потребовалось всего 15 минут, чтобы полностью очистить площадь, задержав при этом около 200 оппозиционеров. Арестованных оперативно развезли по следственным изоляторам Минска, а с утра первые партии демонстрантов уже доставили в суды, где их тут же признавали виновными в административных правонарушениях и приговаривали к нескольким дням ареста.
На следующий день Милинкевич заявил, что сдаваться протестующие не намерены и 25 марта, в традиционно отмечаемый оппозицией День Воли, соберутся на новый митинг на Октябрьской площади. На призыв откликнулось, по разным оценкам, от трех до десяти тысяч человек, однако утром 25 марта выяснилось, что все подступы к центральной площади Минска перекрыты. Убедившись, что вернуться на "майдан" без серьезных столкновений с милицией нельзя, Милинкевич и Козулин направили колонну демонстрантов в сквер парка Янки Купалы, куда протестующим удалось пробраться до того, как силовики перекрыли все подходы.
Там Милинкевич и Козулин, казалось, снова сумевшие найти общий язык, объявили о создании Народно-освободительного движения, которое "будет бороться за свободу, правду и справедливость". "Мы будем бороться за свободные выборы - без Лукашенко! Диктатура рухнет. Мы победим, потому что за нами правда, закон и справедливость!", - заявил Милинкевич. После чего Козулин призвал всех собравшихся в парке Янки Купалы после окончания митинга направиться спецприемнику-распределителю на улице Окрестина, где с утра пятницы содержатся задержанные участники акции протеста на Октябрьской площади, и потребовать "освободить политзаключенных".
Лучшего повода для силовой операции против демонстрантов и придумать было нельзя. На пути к СИЗО колонну из трех тысяч демонстрантов встретил милицейский спецназ, который, как заявил позже начальник пресс-службы Управления информации и общественных связей МВД Белоруссии Виталий Гринкевич, "начал проводить разъяснительную работу о противоправности действий собравшихся". В результате проведенной "разъяснительной работы" с применением дубинок, слезоточивого газа и светошумовых гранат многие демонстранты получили различные травмы, а один из них в критическом состоянии оказался в больнице. Впрочем, по версии все того же Гринкевича, сотрудники правоохранительных органов никаких спецсредств против демонстрантов не применяли, тогда как участники шествия, напротив, забрасывали милиционеров "камнями, кольями и взрывпакетами", в результате чего пострадало "восемь военнослужащих и одно гражданское лицо".
По итогам второй силовой операции задержаны были еще несколько сотен сторонников оппозиции, многие из которых, по утверждению официальных представителей, оказались в состоянии "алкогольного или наркотического опьянения". Арестован был и Александр Козулин, в отношении которого к этому моменту уже было возбуждено уголовное дело по обвинению в мелком хулиганстве, злостном хулиганстве и просто хулиганстве, (максимальный срок лишения свободы по соответствующей статье белорусского УК - 10 лет). По итогам событий 25 марта в ГУВД Минска было возбуждено еще одно дело по статье 342 УК Белоруссии, предусматривающей ответственность за организацию групповых действий, нарушающих общественный порядок, либо активное участие в них. Обвиняемым в этом деле, вероятнее всего, тоже станет Козулин, впрочем, максимальный срок за такого рода правонарушения в Беларуси всего три года.
С обвинениями в адрес Козулина выступили 25 марта не только представители властей, но и Александр Милинкевич, который обвинил Козулина в провокации. В свою очередь, представители штаба Козулина назвали "особенно мерзким поведение Милинкевича и группы его приспешников".
Одновременно, с началом силовых действий белорусские власти сделали все, чтобы изолировать многочисленных журналистов, находящихся в Минске. Перед началом штурма палаточного городка их попросили покинуть площадь, те же, кто не сделал этого, отправились в изоляторы, а затем и были осуждены на 10-15 суток вместе с оппозиционерами. В последующие дни журналисты также задерживались как на месте акций простеста, так и просто на улицах. Именно так, по его собственным словам, был задержан руководитель отдела спецпроектов Первого канала российского телевидения Павел Шеремет. В отличие от Шеремета, который вскоре после задержания был отпущен, белорусские суды отправили на нары польскую журналистку, канадского репортера, корреспондента российского информационного агентства и грузинскую съемочную группу. Всего по состоянию на 25 марта в Минске были задержаны 22 журналиста, такие данные приводит международная организация "Репортеры без границ".
Задержаниям и административным арестам подвергались не только журналисты, но даже дипломаты, как бывшие, так и действующие. В частности, к 15 суткам ареста был приговорен бывший польский посол, а действующего польского генкосула на границе страны задержали белорусские таможенники, в связи с чем польский МИД заявил о закрытии своего генконсульства в Гродно.
Многочисленные протесты внешнеполитических ведомств разных стран, потребовавших от белорусских властей освободить иностранных граждан, как обычно не произвели на режим Лукашенко никакого впечатления. А заявления о возможном введении экономических санкций против Белоруссии, если кого и обеспокоили, то как раз представителей оппозиции, по мнению которых, "санкции лишь усугубят положение простых граждан, а властям позволят устроить антиевропейскую информационную кампанию, которая лишь упрочит положение режима".
Александр Милинкенвич, который, в отличие от Козулина, пока еще имеет доступ к СМИ, уже заявил, что оппозиция не намерена сворачивать акции протеста. Предполагается, что следующая пройдет 26 апреля в годовщину чернобыльской катастрофы. Вопрос лишь в том, останется ли к тому моменту на свободе достаточное количество желающих принять в ней участие.