9 января вице-президент Судана Али Осман Махаммад Таха и глава вооруженной оппозиции Джон Гаранг подписали соглашение об условиях мирного урегулирования гражданской войны, продолжавшейся в Судане два десятилетия. Церемония подписания состоялась в столице Кении Найроби. Однако это соглашение не касается вооруженного конфликта в суданской провинции Дарфур - там до сих пор идут военные действия. И остается риск, что этот конфликт способен породить новую войну.
9 января вице-президент Судана Али Осман Махаммад Таха и глава вооруженной оппозиции Джон Гаранг подписали соглашение об условиях мирного урегулирования гражданской войны, продолжавшейся в Судане два десятилетия. Церемония подписания состоялась в столице Кении Найроби. Однако это соглашение не касается вооруженного конфликта в суданской провинции Дарфур - там до сих пор идут военные действия. И остается риск, что этот конфликт способен породить новую войну. А проблема установления мира в Судане, как водится, лежит гораздо глубже - дело не столько в Судане, сколько в политических судьбах Африки в целом.
Гражданская война в Судане длилась 21 год. До сих пор любые попытки урегулирования этой проблемы проваливались. С 1983 года было убито 1,2 миллиона человек, около 4 миллионов были вынуждены бежать, а военные действия обходились стране в 1 миллион долларов в день.
И вот теперь Вторая суданская гражданская война закончилась. На самом деле второй ее можно считать условно - фактически нынешний конфликт является продолжением первого. За исключением десятилетней передышки - с 1972 по 1983 год - война в Судане идет с 1956 года. Подписание мирного соглашения, увы, не является гарантией того, что через несколько лет война не вспыхнет вновь - такое случалось неоднократно.
Война как образ жизни
В Африке воевали всегда. С полным основанием ее можно называть не только Черным, но и Воюющим континентом. До середины ХХ века практически вся Африка была поделена между европейскими державами. Колониальным администрациям в разных странах худо или бедно удавалось гасить конфликты в зародыше, но, как это часто случается, прекращение одного конфликта готовило почву для другого.
Когда после Второй мировой войны на континенте пошел процесс деколонизации, то его первейшим результатом явилось не мирное строительство получивших свободу государств, а постоянные войны. За без малого пятьдесят последних лет в Африке произошло два десятка полномасштабных гражданских войн, случилось более сотни военных переворотов, а про такое явление, как геноцид и массовый политический террор, и говорить не приходится - в некоторых странах это стало просто нормой жизни.
Практически везде события развивались по одной и той же схеме - объявление независимости, гражданская война, воинствующий трайбализм, запредельная коррупция властных структур, расизм, голод, подавление свобод и т.д. Бывшие процветавшие колониальные государства превращались в независимые руины. Так было в Нигерии, Бурунди, Руанде, Чаде, Судане, Анголе, Мозамбике...
Трайбализм - превосходство того или иного племени над другими племенами - был чумой всего континента. Правда, пока племена жили под властью колониальных администраций, последним удавалось его сдерживать, но как только все племена стали свободными и равными, они тут же занялись резней соседей. В некоторых странах это был самый настоящий полномасштабный геноцид - уже никто не скажет, сколько именно народностей и племен было истреблено исключительно по расовому признаку в Бурунди или Нигерии.
В Мозамбике идеология марксистов, творчески переработанная с поправкой на местные условия, привела к тому, что экономика некогда процветавшей страны превратилась в ничто. Анголу начала сотрясать непрерывная гражданская война, грозившая перекинуться на другие страны, и если бы не титанические усилия ЮАР, защищавшей Намибию и время от времени наносившей чувствительные удары ангольским террористам, неизвестно, чем бы все закончилось.
То, что новые независимые нации немедленно погружались в хаос и анархию, европейские правительства не очень волновало - зато у африканцев были демократические конституции и настоящий суверенитет. Европа старательно культивировала у себя чувство вины перед бывшими колониями и заискивала перед африканскими националистами.
Нельзя сказать, чтобы Европа и Америка совсем махнули рукой на Черный континент, но внимание ему уделялось избирательное. В то время как мировая пресса трубила о "зверствах белых наемников" в Родезии, такой стране как Уганда, например, внимания уделялось куда меньше. Между тем, если в той же Родезии правительство белого меньшинства просто старалось обуздать боевиков, рвущихся к власти, то в Уганде творился самый настоящий геноцид - местный диктатор Иди Амин занимался планомерным истреблением собственного народа. Стоило боевикам прийти к власти в Родезии в 1980 году, как число упоминаний ее в прессе резко сократилось. И на родезийский геноцид, устроенный новым президентом Мугабе, мир не обратил внимания.
А про некоторые страны упоминали и того меньше - как, например, про Судан. Между тем Судан - это самое крупное государство Африки. Но широкого международного внимания страна к себе не привлекала. По одной простой причине - уж больно неприглядные вещи там происходили.
История конфликта
После того как Британская империя вторично завоевала Судан в 1898 году, страна была объявлена кондоминиумом (территорией, соместно управляемой двумя суверенными державами) и находилась под совместным англо-египетским управлением. Но фактически это была британская колония - метрополия определяла политику страны и присылала большинство чиновников, управляющих территорией. Как и по всей Африке, границы кондоминиума нарезались без учета местных традиций и условий. Север Судана был арабским, а юг - негритянским. Это отражалось и на образе жизни - на севере основной религией был ислам, а на юге - христианство и языческие верования. Существовали и географические причины разделения - большая часть страны непригодна по своим условиям для проживания людей, и этот барьер разделял север и юг.
После предоставления стране независимости и ухода оттуда британцев в Судане немедленно вспыхнул конфликт. Христианский Юг справедливо опасался, что исламский Север станет навязывать южанам свои порядки и отстранит их от управления страной. В южных армейских частях вспыхнуло восстание, переросшее в гражданскую войну с Севером.
В 1969 году генерал Джафар Нимейри устроил военный переворот, и власть в стране захватила военная хунта. Переворот военных был, что называется, левого толка, поскольку произошел при поддержке коммунистических и социалистических сил. В 1972 году в Аддис-Абебе правительство Нимейри сумело заключить с повстанцами-южанами мирный договор. По этому соглашению, Югу предоставлялась широкая автономия, и в стране на несколько лет воцарился мир, хотя небольшие локальные инциденты случались постоянно.
Социалистические преобразования, проводимые хунтой, привели к ухудшению уровня жизни населения. И как это часто было с другими арабскими странами, Судан поменял ориентацию - из социалистического он превратился в исламский. Потакание правительства исламизации страны привело к закономерному итогу - в 1983 году Нимейри объявил, что по всей стране, включая Юг, вводятся законы шариата. Фактически это решение ликвидировало автономию христианского Юга, и в стране опять началась гражданская война.
В том же году на юге страны была образована христианская повстанческая организация "Армия освобождения суданского народа" (SPLA). В 1985 году с Судане произошел переворот, и генерал Нимейри был свергнут. В стране формально была установлена демократия, но война не прекратилась. Еще через четыре года случился новый переворот, в результате которого власть перешла к новому президенту по имени Омар Хасан Ахмет аль-Башир.
Аль-Башир оказался куда более последовательным исламистом, чем Нимейри. Придя к власти, новый президент объявил, что отныне страна будет жить по учению Хомейни - иранского духовного лидера. В стране начал устанавливаться "исламский порядок": стали закрываться газеты, мужчинам предписывалось носить бороду, а женщинам - паранджу. Основные гражданские свободы были свернуты, иностранцам, проживавшим в Судане, рекомендовалось покинуть страну. Власть в стране контролировала партия "Национальный исламский фронт".
Основной проблемой для аль-Башира стал, естественно, юг страны. Во-первых, президенту хотелось, чтобы Судан был единым - но на исламских условиях, а во-вторых, на юге страны была нефть. Официальный Хартум стремился поставить добычу, перевозку и переработку нефти под свой полный контроль, в то время как SPLA требовала отдельной доли для Юга.
В общем, южане-христиане не собирались принимать ислам и жить по законам шариата, а также не хотели отдавать свои нефтяные месторождения в руки арабов-северян. Соответственно, Хартум применял против недовольных испытанные средства - массовые расстрелы, сожжение деревень, бомбардировки и тому подобные вещи. В принципе, в стране повторялось то, что происходило в Европе в 1939-1945 годах - с той разницей, что в 1946 году в Нюрнберге за подобные методы обращения с непокорными судили, а Судану все сходило в рук.
Политика исламизации аль-Башира привела к тому, что за 15 лет число христиан в стране увеличилось в два с половиной раза и составило почти треть двадцатимиллионного населения страны. Чем сильнее правительство притесняло христиан, тем больше людей обращалось к Священному Писанию. Более того, различные племена Южного Судана, находившиеся в состоянии непрерывной вражды, начали объединяться против общего врага.
Лидером SPLA стал полковник суданской армии, христианин, доктор Джон Гаранг. Он сумел превратить небольшую поначалу армию в мощное политическое движение, добившись международного признания. Администрация США, присмотревшись к SPLA, начала оказывать партизанам финансовую помощь.
Гражданская война в Судане начала приобретать невиданный размах, выделяясь даже на фоне других африканских конфликтов. Черный континент трудно удивить жестокостью - в конце концов, человеческая жизнь здесь всегда ценилась дешевле гнилого банана, но эта мало известная миру война по своим зверствам переплюнула даже войны 1960-х годов в Центральной Африке. Правительственные части Судана обратились к методам "жестких зачисток", широко применяя танки, артиллерию и авиацию. Удары наносились не по лагерям повстанцев, а по гражданским объектам - жилым домам, школам и больницам. При этом массовые убийства, пытки мирного населения, мародерство и прочие подобные действия являлись естественным modus operandi. По сути в стране официально проводились полномасштабные религиозно-этнические чистки.
Отбитую у южан нефть правительство частично продавало на Запад, где ее покупали, нимало не смущаясь тем, какой ценой она была добыта - ради дешевой нефти западные страны готовы были пойти на сделку хоть с самим чертом. Валютные поступления президент аль-Башир обращал в оружие, которое применял против своих противников. Еще одним источником поступления денег в государственную казну стала работорговля. Формально она в Судане запрещена, но в реальности широко практикуется с молчаливого одобрения властей.
Но несмотря на все усилия, христианский Юг оказался президенту аль-Баширу не по зубам. Повстанцы-христиане сумели вынудить аль-Башира считаться с их требованиями. В 1999 году президент предложил Южному Судану "культурную автономию". Но повстанцы ее отвергли - Джон Гаранг заявил, что его армия не будет подчиняться исламскому правительству. Но Гаранг одновременно заверил, что он против раздела страны и целью SPLA является единый, неделимый и свободный Судан.
В 2002 году правительство вынуждено было пойти на мирные переговоры с повстанцами. 31 декабря 2004 года стороны подписали договор о постоянном прекращении огня. По условиям мирного соглашения от 9 января 2005 года, юг Судана, начиная с июля месяца, получит автономный статус сроком на шесть лет, после чего там пройдет референдум по вопросу о будущем - оставаться ли Югу частью единого Судана или провозгласить свою независимость. Нефтяные запасы Судана будут в равной степени разделены между Севером и Югом. Также обе стороны создадут единые вооруженные силы численностью в 39 тысяч человек, а законы шариата будут действовать только на севере.
Дарфурский узел
Однако сколь ни велика радость от прекращения конфликта между Севером и Югом, у правительства Судана остается нерешенной как минимум одна серьезная проблема - бои в провинции Дарфур на западе страны. Межэтнический конфликт там постепенно перерос в вооруженное противостояние между центральным правительством, проправительственными арабскими вооружёнными отрядами "Джанджавид" и повстанческими группировками местного негритянского населения.
Провинцию Дарфур населяют представители различных народностей, которые условно можно разбить на две группы - чернокожие африканцы и арабские племена. И те, и другие исповедуют ислам, однако отношения между двумя этническими группами на протяжении многих веков отличались напряженностью и приводили к регулярным вооруженным столкновениям.
Поводом к нынешнему конфликту стало соглашение между Хартумом и повстанцами Юга о разделе доходов от добычи нефти. Чернокожее население Дарфура считает, что в соглашении не были учтены их экономические интересы. В начале 2003 повстанцы напали на правительственные войска. Не располагая в данном районе достаточными силами и не полагаясь на верность имеющихся войсковых частей, правительство использовало против повстанцев авиацию и вооруженные отряды ополчения "Джанджавид". Политический конфликт также приобрел экономическую и этническую окраску. Экономическая составляющая конфликта сводится к борьбе за земельные и водные ресурсы между скотоводами, в основном арабского происхождения, и чернокожими земледельцами. При этом в ходе боевых действий арабские деревни оставались нетронутыми, тогда как деревни с негритянским населением уничтожались.
К весне 2004 года несколько десятков тысяч человек, в основном чернокожих, были убиты, и еще миллиону местных жителей пришлось бежать. Кризис принял международные масштабы, когда более ста тысяч беженцев, преследуемые отрядами "Джанджавид", хлынули в соседний Чад, что привело к столкновениям между "Джанджавид" и чадскими пограничниками.
В дело попыталась вмешаться ООН. Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан предупредил мировую общественность о реальной опасности геноцида в Дарфуре, проведя параллели с резней в Руанде. В июле года 2004 Конгресс США назвал вооруженный конфликт в Дарфуре геноцидом и призвал администрацию Буша возглавить международные усилия с целью положить ему конец.
30 июля 2004 года Совет безопасности ООН принял резолюцию по кризису в Дарфуре, обязывающую правительство Судана в течение 30 дней разоружить отряды "Джанджавид". В противном случае мировая общественность пообещала применить к Судану экономические и дипломатические санкции вплоть до военного вмешательства. Но, по оценкам экспертов, для того, чтобы остановить конфликт, потребуется не менее 15 тысяч военнослужащих, а сейчас ни одна страна мира не готова предоставить такое количество войск.
К тому же Лига арабских государств, в свою очередь, заявила, что происходящее в Дарфуре - внутреннее дело Судана, и категорически отвергла возможность любого военного вмешательства в конфликт. Суданское правительство считает само обсуждение дарфурского кризиса в ООН вмешательством в свои внутренние дела и попыткой США развязать агрессию против своей страны.
18 сентября Совет Безопасности ООН принял еще одну резолюцию о событиях в Судане, в которой потребовал от властей страны оказать давление на боевиков, убивающих мирное население в Дарфуре. В случае невыполнения этого требования к Судану могут быть применены санкции, способные привести к полному прекращению экспорта суданских нефтепродуктов. То, что в резолюции СБ ООН была упомянута нефть, - не случайность. Сам кризис разгорелся буквально сразу после того, как в этой части страны были обнаружены огромнейшие запасы нефти.
Однозначного решения суданской проблемы не существует, и вряд ли оно когда-либо будет найдено. И дело не столько в Судане, сколько в самой Африке. Практически весь континент сегодня с полным на то основанием можно объявлять зоной гуманитарной катастрофы, хотя так называемый цивилизованный мир предпочитает не замечать существующего положения дел. Межэтнические конфликты в той или иной форме протекают едва ли не в половине африканских стран, а в другая половина страдает под властью жестких тоталитарных режимов, обрекающих своих подданных на голод, экономическую разруху и репрессии.
И причина этому одна - постколониальная Африка в большинстве своем оказалась неспособна к самоуправлению. Африканское сознание разительно отличается от западного, и попытки механически перенести на африканскую почву европейские институты власти в большинстве своем проваливались.
Конечно, нельзя сказать, что Запад сидит сложа руки. Многочисленные гуманитарные организации пытаются хоть как-то повлиять на ситуацию, создавая фонды и посылая африканцам гуманитарную помощь. Но неправительственные организации - это одно, а политика - совершенно другое. Поскольку торговля оружием является едва ли не самым выгодным видом бизнеса, то основные игроки на рынке вооружений активно толкутся в Африке. Можно сказать, что на каждый пакет сухого молока, поставляемого в Африку в виде гуманитарной помощи, приходится как минимум автомат или ящик патронов. Причем в этих играх активно участвует и Россия - тому же Судану Россия регулярно продает оружие, и не легкое стрелковое вооружение, а современные МИГи. Что приводит к закономерному результату - если в войнах и конфликтах доколониального и колониального периода гибли сотни и тысячи человек, то теперь счет пошел на десятки и сотни тысяч.
И выхода из этой ситуации не видно. Теоретически, единственный способ хоть как-то затушить постоянно тлеющие на континенте пожары - опять ввести систему колоний. Но это невозможно. Во-первых, в нынешних условиях это чревато куда более сильными конфликтами, а во-вторых, у европейских держав сегодня на это нет ни сил, ни желания. Нести бремя белого человека и посылать своих сыновей за тридевять земель на службу к полудиким племенам можно было в XIX веке, а в XXI веке такого количества энтузиастов не найдется ни в одной стране Запада. Да и с концепцией прав человека придется что-то решать, поскольку колониальная практика с ней несовместима.
Когда-то белые колонизировали Черный континент и вмешались в ход исторического развития африканских племен. Потом они покинул Африку - одни ушли сами, других изгнали, и континент оказался предоставлен сам себе. Что с ним делать сейчас, никто не знает. Цивилизованному миру остается лишь печалиться о судьбах туземцев - оставить все как есть, вроде, нельзя, но и разбомбить Африку в пыль - тоже. Поэтому люди там продолжают гибнуть в количествах, не поддающихся никакому учету.
Хрупкий мир в краю вечной войны
9 января вице-президент Судана Али Осман Махаммад Таха и глава вооруженной оппозиции Джон Гаранг подписали соглашение об условиях мирного урегулирования гражданской войны, продолжавшейся в Судане два десятилетия. Церемония подписания состоялась в столице Кении Найроби. Однако это соглашение не касается вооруженного конфликта в суданской провинции Дарфур - там до сих пор идут военные действия. И остается риск, что этот конфликт способен породить новую войну.
9 января вице-президент Судана Али Осман Махаммад Таха и глава вооруженной оппозиции Джон Гаранг подписали соглашение об условиях мирного урегулирования гражданской войны, продолжавшейся в Судане два десятилетия. Церемония подписания состоялась в столице Кении Найроби. Однако это соглашение не касается вооруженного конфликта в суданской провинции Дарфур - там до сих пор идут военные действия. И остается риск, что этот конфликт способен породить новую войну. А проблема установления мира в Судане, как водится, лежит гораздо глубже - дело не столько в Судане, сколько в политических судьбах Африки в целом.
Гражданская война в Судане длилась 21 год. До сих пор любые попытки урегулирования этой проблемы проваливались. С 1983 года было убито 1,2 миллиона человек, около 4 миллионов были вынуждены бежать, а военные действия обходились стране в 1 миллион долларов в день.
И вот теперь Вторая суданская гражданская война закончилась. На самом деле второй ее можно считать условно - фактически нынешний конфликт является продолжением первого. За исключением десятилетней передышки - с 1972 по 1983 год - война в Судане идет с 1956 года. Подписание мирного соглашения, увы, не является гарантией того, что через несколько лет война не вспыхнет вновь - такое случалось неоднократно.
Война как образ жизни
В Африке воевали всегда. С полным основанием ее можно называть не только Черным, но и Воюющим континентом. До середины ХХ века практически вся Африка была поделена между европейскими державами. Колониальным администрациям в разных странах худо или бедно удавалось гасить конфликты в зародыше, но, как это часто случается, прекращение одного конфликта готовило почву для другого.
Когда после Второй мировой войны на континенте пошел процесс деколонизации, то его первейшим результатом явилось не мирное строительство получивших свободу государств, а постоянные войны. За без малого пятьдесят последних лет в Африке произошло два десятка полномасштабных гражданских войн, случилось более сотни военных переворотов, а про такое явление, как геноцид и массовый политический террор, и говорить не приходится - в некоторых странах это стало просто нормой жизни.
Практически везде события развивались по одной и той же схеме - объявление независимости, гражданская война, воинствующий трайбализм, запредельная коррупция властных структур, расизм, голод, подавление свобод и т.д. Бывшие процветавшие колониальные государства превращались в независимые руины. Так было в Нигерии, Бурунди, Руанде, Чаде, Судане, Анголе, Мозамбике...
Трайбализм - превосходство того или иного племени над другими племенами - был чумой всего континента. Правда, пока племена жили под властью колониальных администраций, последним удавалось его сдерживать, но как только все племена стали свободными и равными, они тут же занялись резней соседей. В некоторых странах это был самый настоящий полномасштабный геноцид - уже никто не скажет, сколько именно народностей и племен было истреблено исключительно по расовому признаку в Бурунди или Нигерии.
В Мозамбике идеология марксистов, творчески переработанная с поправкой на местные условия, привела к тому, что экономика некогда процветавшей страны превратилась в ничто. Анголу начала сотрясать непрерывная гражданская война, грозившая перекинуться на другие страны, и если бы не титанические усилия ЮАР, защищавшей Намибию и время от времени наносившей чувствительные удары ангольским террористам, неизвестно, чем бы все закончилось.
То, что новые независимые нации немедленно погружались в хаос и анархию, европейские правительства не очень волновало - зато у африканцев были демократические конституции и настоящий суверенитет. Европа старательно культивировала у себя чувство вины перед бывшими колониями и заискивала перед африканскими националистами.
Нельзя сказать, чтобы Европа и Америка совсем махнули рукой на Черный континент, но внимание ему уделялось избирательное. В то время как мировая пресса трубила о "зверствах белых наемников" в Родезии, такой стране как Уганда, например, внимания уделялось куда меньше. Между тем, если в той же Родезии правительство белого меньшинства просто старалось обуздать боевиков, рвущихся к власти, то в Уганде творился самый настоящий геноцид - местный диктатор Иди Амин занимался планомерным истреблением собственного народа. Стоило боевикам прийти к власти в Родезии в 1980 году, как число упоминаний ее в прессе резко сократилось. И на родезийский геноцид, устроенный новым президентом Мугабе, мир не обратил внимания.
А про некоторые страны упоминали и того меньше - как, например, про Судан. Между тем Судан - это самое крупное государство Африки. Но широкого международного внимания страна к себе не привлекала. По одной простой причине - уж больно неприглядные вещи там происходили.
История конфликта
После того как Британская империя вторично завоевала Судан в 1898 году, страна была объявлена кондоминиумом (территорией, соместно управляемой двумя суверенными державами) и находилась под совместным англо-египетским управлением. Но фактически это была британская колония - метрополия определяла политику страны и присылала большинство чиновников, управляющих территорией. Как и по всей Африке, границы кондоминиума нарезались без учета местных традиций и условий. Север Судана был арабским, а юг - негритянским. Это отражалось и на образе жизни - на севере основной религией был ислам, а на юге - христианство и языческие верования. Существовали и географические причины разделения - большая часть страны непригодна по своим условиям для проживания людей, и этот барьер разделял север и юг.
После предоставления стране независимости и ухода оттуда британцев в Судане немедленно вспыхнул конфликт. Христианский Юг справедливо опасался, что исламский Север станет навязывать южанам свои порядки и отстранит их от управления страной. В южных армейских частях вспыхнуло восстание, переросшее в гражданскую войну с Севером.
В 1969 году генерал Джафар Нимейри устроил военный переворот, и власть в стране захватила военная хунта. Переворот военных был, что называется, левого толка, поскольку произошел при поддержке коммунистических и социалистических сил. В 1972 году в Аддис-Абебе правительство Нимейри сумело заключить с повстанцами-южанами мирный договор. По этому соглашению, Югу предоставлялась широкая автономия, и в стране на несколько лет воцарился мир, хотя небольшие локальные инциденты случались постоянно.
Социалистические преобразования, проводимые хунтой, привели к ухудшению уровня жизни населения. И как это часто было с другими арабскими странами, Судан поменял ориентацию - из социалистического он превратился в исламский. Потакание правительства исламизации страны привело к закономерному итогу - в 1983 году Нимейри объявил, что по всей стране, включая Юг, вводятся законы шариата. Фактически это решение ликвидировало автономию христианского Юга, и в стране опять началась гражданская война.
В том же году на юге страны была образована христианская повстанческая организация "Армия освобождения суданского народа" (SPLA). В 1985 году с Судане произошел переворот, и генерал Нимейри был свергнут. В стране формально была установлена демократия, но война не прекратилась. Еще через четыре года случился новый переворот, в результате которого власть перешла к новому президенту по имени Омар Хасан Ахмет аль-Башир.
Аль-Башир оказался куда более последовательным исламистом, чем Нимейри. Придя к власти, новый президент объявил, что отныне страна будет жить по учению Хомейни - иранского духовного лидера. В стране начал устанавливаться "исламский порядок": стали закрываться газеты, мужчинам предписывалось носить бороду, а женщинам - паранджу. Основные гражданские свободы были свернуты, иностранцам, проживавшим в Судане, рекомендовалось покинуть страну. Власть в стране контролировала партия "Национальный исламский фронт".
Основной проблемой для аль-Башира стал, естественно, юг страны. Во-первых, президенту хотелось, чтобы Судан был единым - но на исламских условиях, а во-вторых, на юге страны была нефть. Официальный Хартум стремился поставить добычу, перевозку и переработку нефти под свой полный контроль, в то время как SPLA требовала отдельной доли для Юга.
В общем, южане-христиане не собирались принимать ислам и жить по законам шариата, а также не хотели отдавать свои нефтяные месторождения в руки арабов-северян. Соответственно, Хартум применял против недовольных испытанные средства - массовые расстрелы, сожжение деревень, бомбардировки и тому подобные вещи. В принципе, в стране повторялось то, что происходило в Европе в 1939-1945 годах - с той разницей, что в 1946 году в Нюрнберге за подобные методы обращения с непокорными судили, а Судану все сходило в рук.
Политика исламизации аль-Башира привела к тому, что за 15 лет число христиан в стране увеличилось в два с половиной раза и составило почти треть двадцатимиллионного населения страны. Чем сильнее правительство притесняло христиан, тем больше людей обращалось к Священному Писанию. Более того, различные племена Южного Судана, находившиеся в состоянии непрерывной вражды, начали объединяться против общего врага.
Лидером SPLA стал полковник суданской армии, христианин, доктор Джон Гаранг. Он сумел превратить небольшую поначалу армию в мощное политическое движение, добившись международного признания. Администрация США, присмотревшись к SPLA, начала оказывать партизанам финансовую помощь.
Гражданская война в Судане начала приобретать невиданный размах, выделяясь даже на фоне других африканских конфликтов. Черный континент трудно удивить жестокостью - в конце концов, человеческая жизнь здесь всегда ценилась дешевле гнилого банана, но эта мало известная миру война по своим зверствам переплюнула даже войны 1960-х годов в Центральной Африке. Правительственные части Судана обратились к методам "жестких зачисток", широко применяя танки, артиллерию и авиацию. Удары наносились не по лагерям повстанцев, а по гражданским объектам - жилым домам, школам и больницам. При этом массовые убийства, пытки мирного населения, мародерство и прочие подобные действия являлись естественным modus operandi. По сути в стране официально проводились полномасштабные религиозно-этнические чистки.
Отбитую у южан нефть правительство частично продавало на Запад, где ее покупали, нимало не смущаясь тем, какой ценой она была добыта - ради дешевой нефти западные страны готовы были пойти на сделку хоть с самим чертом. Валютные поступления президент аль-Башир обращал в оружие, которое применял против своих противников. Еще одним источником поступления денег в государственную казну стала работорговля. Формально она в Судане запрещена, но в реальности широко практикуется с молчаливого одобрения властей.
Но несмотря на все усилия, христианский Юг оказался президенту аль-Баширу не по зубам. Повстанцы-христиане сумели вынудить аль-Башира считаться с их требованиями. В 1999 году президент предложил Южному Судану "культурную автономию". Но повстанцы ее отвергли - Джон Гаранг заявил, что его армия не будет подчиняться исламскому правительству. Но Гаранг одновременно заверил, что он против раздела страны и целью SPLA является единый, неделимый и свободный Судан.
В 2002 году правительство вынуждено было пойти на мирные переговоры с повстанцами. 31 декабря 2004 года стороны подписали договор о постоянном прекращении огня. По условиям мирного соглашения от 9 января 2005 года, юг Судана, начиная с июля месяца, получит автономный статус сроком на шесть лет, после чего там пройдет референдум по вопросу о будущем - оставаться ли Югу частью единого Судана или провозгласить свою независимость. Нефтяные запасы Судана будут в равной степени разделены между Севером и Югом. Также обе стороны создадут единые вооруженные силы численностью в 39 тысяч человек, а законы шариата будут действовать только на севере.
Дарфурский узел
Однако сколь ни велика радость от прекращения конфликта между Севером и Югом, у правительства Судана остается нерешенной как минимум одна серьезная проблема - бои в провинции Дарфур на западе страны. Межэтнический конфликт там постепенно перерос в вооруженное противостояние между центральным правительством, проправительственными арабскими вооружёнными отрядами "Джанджавид" и повстанческими группировками местного негритянского населения.
Провинцию Дарфур населяют представители различных народностей, которые условно можно разбить на две группы - чернокожие африканцы и арабские племена. И те, и другие исповедуют ислам, однако отношения между двумя этническими группами на протяжении многих веков отличались напряженностью и приводили к регулярным вооруженным столкновениям.
Поводом к нынешнему конфликту стало соглашение между Хартумом и повстанцами Юга о разделе доходов от добычи нефти. Чернокожее население Дарфура считает, что в соглашении не были учтены их экономические интересы. В начале 2003 повстанцы напали на правительственные войска. Не располагая в данном районе достаточными силами и не полагаясь на верность имеющихся войсковых частей, правительство использовало против повстанцев авиацию и вооруженные отряды ополчения "Джанджавид". Политический конфликт также приобрел экономическую и этническую окраску. Экономическая составляющая конфликта сводится к борьбе за земельные и водные ресурсы между скотоводами, в основном арабского происхождения, и чернокожими земледельцами. При этом в ходе боевых действий арабские деревни оставались нетронутыми, тогда как деревни с негритянским населением уничтожались.
К весне 2004 года несколько десятков тысяч человек, в основном чернокожих, были убиты, и еще миллиону местных жителей пришлось бежать. Кризис принял международные масштабы, когда более ста тысяч беженцев, преследуемые отрядами "Джанджавид", хлынули в соседний Чад, что привело к столкновениям между "Джанджавид" и чадскими пограничниками.
В дело попыталась вмешаться ООН. Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан предупредил мировую общественность о реальной опасности геноцида в Дарфуре, проведя параллели с резней в Руанде. В июле года 2004 Конгресс США назвал вооруженный конфликт в Дарфуре геноцидом и призвал администрацию Буша возглавить международные усилия с целью положить ему конец.
30 июля 2004 года Совет безопасности ООН принял резолюцию по кризису в Дарфуре, обязывающую правительство Судана в течение 30 дней разоружить отряды "Джанджавид". В противном случае мировая общественность пообещала применить к Судану экономические и дипломатические санкции вплоть до военного вмешательства. Но, по оценкам экспертов, для того, чтобы остановить конфликт, потребуется не менее 15 тысяч военнослужащих, а сейчас ни одна страна мира не готова предоставить такое количество войск.
К тому же Лига арабских государств, в свою очередь, заявила, что происходящее в Дарфуре - внутреннее дело Судана, и категорически отвергла возможность любого военного вмешательства в конфликт. Суданское правительство считает само обсуждение дарфурского кризиса в ООН вмешательством в свои внутренние дела и попыткой США развязать агрессию против своей страны.
18 сентября Совет Безопасности ООН принял еще одну резолюцию о событиях в Судане, в которой потребовал от властей страны оказать давление на боевиков, убивающих мирное население в Дарфуре. В случае невыполнения этого требования к Судану могут быть применены санкции, способные привести к полному прекращению экспорта суданских нефтепродуктов. То, что в резолюции СБ ООН была упомянута нефть, - не случайность. Сам кризис разгорелся буквально сразу после того, как в этой части страны были обнаружены огромнейшие запасы нефти.
Однозначного решения суданской проблемы не существует, и вряд ли оно когда-либо будет найдено. И дело не столько в Судане, сколько в самой Африке. Практически весь континент сегодня с полным на то основанием можно объявлять зоной гуманитарной катастрофы, хотя так называемый цивилизованный мир предпочитает не замечать существующего положения дел. Межэтнические конфликты в той или иной форме протекают едва ли не в половине африканских стран, а в другая половина страдает под властью жестких тоталитарных режимов, обрекающих своих подданных на голод, экономическую разруху и репрессии.
И причина этому одна - постколониальная Африка в большинстве своем оказалась неспособна к самоуправлению. Африканское сознание разительно отличается от западного, и попытки механически перенести на африканскую почву европейские институты власти в большинстве своем проваливались.
Конечно, нельзя сказать, что Запад сидит сложа руки. Многочисленные гуманитарные организации пытаются хоть как-то повлиять на ситуацию, создавая фонды и посылая африканцам гуманитарную помощь. Но неправительственные организации - это одно, а политика - совершенно другое. Поскольку торговля оружием является едва ли не самым выгодным видом бизнеса, то основные игроки на рынке вооружений активно толкутся в Африке. Можно сказать, что на каждый пакет сухого молока, поставляемого в Африку в виде гуманитарной помощи, приходится как минимум автомат или ящик патронов. Причем в этих играх активно участвует и Россия - тому же Судану Россия регулярно продает оружие, и не легкое стрелковое вооружение, а современные МИГи. Что приводит к закономерному результату - если в войнах и конфликтах доколониального и колониального периода гибли сотни и тысячи человек, то теперь счет пошел на десятки и сотни тысяч.
И выхода из этой ситуации не видно. Теоретически, единственный способ хоть как-то затушить постоянно тлеющие на континенте пожары - опять ввести систему колоний. Но это невозможно. Во-первых, в нынешних условиях это чревато куда более сильными конфликтами, а во-вторых, у европейских держав сегодня на это нет ни сил, ни желания. Нести бремя белого человека и посылать своих сыновей за тридевять земель на службу к полудиким племенам можно было в XIX веке, а в XXI веке такого количества энтузиастов не найдется ни в одной стране Запада. Да и с концепцией прав человека придется что-то решать, поскольку колониальная практика с ней несовместима.
Когда-то белые колонизировали Черный континент и вмешались в ход исторического развития африканских племен. Потом они покинул Африку - одни ушли сами, других изгнали, и континент оказался предоставлен сам себе. Что с ним делать сейчас, никто не знает. Цивилизованному миру остается лишь печалиться о судьбах туземцев - оставить все как есть, вроде, нельзя, но и разбомбить Африку в пыль - тоже. Поэтому люди там продолжают гибнуть в количествах, не поддающихся никакому учету.